Поэтому я и просил маулану Абул Калам Азада найти ему замену. Он предложил
слово "ба-аман", а для "несотрудничества" - "тарк-и-малават".
Пока я старался подобрать на хинди, гуджарати и урду слова, выражающие
понятие "несотрудничество", меня заставили написать для этой знаменательной
сессии Конгресса резолюцию о несотрудничестве. В первоначальном варианте
проекта слово "ненасильственное" было пропущено. Я передал проект резолюции
маулане Шаукату Али, который ехал в одном купе со мной, так и не заметив
этого пропуска. Ночью я понял свою ошибку. Утром я послал Махадева с
просьбой исправить ошибку, прежде чем проект резолюции попадет в печать. Но
поправку уже нельзя было внести, так как проект был напечатан. Заседание
руководящего комитета должно было состояться в тот же вечер. Поэтому
необходимые поправки мне пришлось делать уже в отпечатанных экземплярах
проекта резолюции. Впоследствии я понял, как мне пришлось бы трудно, не
подготовь я своего проекта резолюции заранее.
Положение мое было все же очень жалким. Я совершенно не представлял себе, кто будет поддерживать резолюцию и кто выступит против нее. Не имел я также
понятия и о том, какую позицию займет Лаладжи. Я видел лишь внушительную
фалангу ветеранов - бойцов, собравшихся для боя в Калькутте. Среди них были
д-р Безант, пандит Малавияджи, адвокат Виджаярагхавачария, пандит Мотилалджи
и Дешбандху.
В своей резолюции я предлагал объявить несотрудничество только для того, чтобы добиться исправления несправедливостей, допущенных властями во время
событий в Пенджабе и по отношению к халифату. Это не понравилось
Виджаярагхавачария.
- Если мы начинаем кампанию несотрудничества, то почему из-за каких-то
отдельных несправедливостей? Страна страдает от такой огромной
несправедливости, как лишение ее свараджа. Это и должно стать главным
основанием для несотрудничества, - доказывал он.
Пандит Мотилал также хотел, чтобы в резолюцию было включено требование
свараджа. Я охотно принял это предложение, исправив соответствующим образом
текст резолюции, которая была принята после обстоятельных, серьезных и
довольно бурных дебатов.
Мотилалджи первым примкнул к движению. Я до сих пор помню приятную беседу
с ним по поводу резолюции. Он предложил изменить некоторые выражения, на что
я и согласился. Он взялся склонить на нашу сторону Дешбандху. Сердцем
Дешбандху был всегда с нами, но он скептически относился к способности
народа провести в жизнь эту программу. Только на Нагпурской сессии Конгресса
он и Лаладжи полностью присоединились к нам.
На этой чрезвычайной сессии я особенно сильно почувствовал, какой утратой
была для нас смерть Локаманьи. Я был глубоко убежден, что, будь он жив, он
благословил бы меня в моих начинаниях. Но если бы даже он выступил против, я
бы усмотрел в этом милость и поучение себе. У нас бывали разногласия, но они
никогда не портили наших отношений. Поэтому я всегда думал, что связь между
нами нерасторжима. Когда я пишу эти строки, в памяти ясно встают
обстоятельства, связанные с его смертью. Было около часу ночи, когда
Патвардхан, работавший в то время со мной, сообщил мне по телефону о смерти
Локаманьи. Я находился в окружении своих соратников. С моих уст невольно
сорвалось восклицание:
- Нет уже моей самой надежной опоры!
Движение несотрудничества в то время было в полном разгаре, и я
нетерпеливо ожидал от Локаманьи ободрения и поддержки. Какова была бы его
позиция на последней стадии несотрудничества, можно только гадать, а это
бесполезно. Одно несомненно: смерть его оставила зияющую пустоту, и это
тяжело ощутили все участники Калькуттской сессии Конгресса. Всем нам так не
хватало его советов в столь критический момент национальной истории.
XLIII. В НАГПУРЕ
Резолюции, принятые на чрезвычайной сессии Конгресса в Калькутте, должны
были быть подтверждены на его ежегодной сессии в Нагпуре. В Нагпур, как и в
Калькутту, собралось бесчисленное количество делегатов и гостей. Число
делегатов Конгресса было еще не ограниченным. В Нагпур, насколько мне
помнится, приехало около четырнадцати тысяч человек. Лаладжи внес небольшую
поправку к пункту относительно бойкота школ, которую я принял. По настоянию
Дешбандху было сделано еще несколько поправок, после чего резолюция о
несотрудничестве была принята единогласно.
Резолюция о пересмотре устава Конгресса тоже должна была быть принята этой
сессией Конгресса. Проект подкомиссии уже рассматривался на чрезвычайной
сессии в Калькутте. Вопрос, таким образом, был достаточно ясен. В Нагпуре, где этот вопрос должен был получить окончательное решение, председательствовал Виджаярагхавачария. Руководящий комитет Конгресса внес в
проект только одно существенное изменение. В моем проекте число делегатов
ограничивалось тысячью пятистами, комитет предложил цифру шесть тысяч.
По-моему, это было опрометчиво, и опыт последних лет еще более укрепил меня
в этом убеждении. Я считаю крайне ошибочным мнение, будто большое число
делегатов способствует лучшему ведению дела или лучше гарантирует соблюдение
