В пригороде Санкт-Петербурга Вырице живет дочь моей сестры Инна с мужем Сергеем. С отцом Инны Германом я был дружен и любил его. Герман и моя сестра Нина учились в Ленинградском институте авиационного приборостроения. Они близко сошлись на целине, куда были направлены студенты вуза. Там и родилась семья. Герман всегда удивлял нестандартностью своих поступков. Помню, как он появился на даче в поселке в четырех километрах от железнодорожной платформы 45-й-ки-лометр. На вытянутых руках он принес открытую трехлитровую стеклянную банку с пивом, вызвав восторг наших гостей. Более заботливого отца я не встречал. Он настоял на том, чтобы Инна успешно окончила школу с преподаванием на английском языке, а затем Ленинградский институт советской торговли. После окончания института Инна работала в магазине «Березка» до исчезновения СССР, а с 90-х работает в сфере общественного питания. Германа любили все окружающие за веселый нрав и нестандартные поступки. Однажды он принес нам с женой Валей в качестве подарка банный дубовый веник.
Муж Инны Сергей основал собственную компанию по продаже и монтажу элитной мебели для кухонь. У Инны с Сергеем есть сын Илья и невестка Алиса. Илья активно участвует в биржевых торгах биткоинами и, бывает, незаслуженно обижает мать. В прошлом году Инна, забрав меня из города, по дороге в Рынделево привезла в Вырицу и накормила вкусным супом с белыми грибами, которые собрала с детьми недалеко от коттеджа. Внук Инны и Сережи, пятиклассник Филипп, занимающийся физкультурой, подтянулся при мне 16 раз. Внучка Афина, посещающая балетный кружок, станцевала для меня несколько балетных па. Из Вырицы, взяв с собой Сережу и внуков, мы приехали в Рынделево, где я провожу лето. Рынделево расположено в 22 километрах от их коттеджа. Инна часто просит меня рассказать о родословной семьи. В эту семью я передал ордена и медали своих родителей, прадедушки и прабабушки Филиппа и Афины.
В 1963 году у нас с женой Ирой родился сын. В честь деда его назвали Павел. В трехмесячном возрасте малыш заболел воспалением легких. В этом его мать обвинила меня: я требовал закалять мальчика и держать у открытой форточки. После его выздоровления Ирина стала беречь сына, кутая и строго следя, чтобы в комнате не было сквозняков. Павла отвели в школу, когда ему еще не исполнилось восьми лет. Учительница первого класса сетовала: «Как много в нем детства!» Я успокаивал ее, говоря, что это пройдет. После декретного отпуска Ирина уже не вышла на работу. Моей зарплаты на жизнь катастрофически не хватало, и мы жили очень бедно, перебиваясь от получки до получки. Я по совместительству стал преподавать в техникуме курс паровых машин, хотя не знал этого предмета. Мешали заработку многочисленные командировки. Спасибо второму преподавателю, который подменял меня. Ирина постоянно просила меня помогать Павлу в учебе. Должен сказать, что даже названия тем в школьной программе по математике часто ставили меня в тупик. Чего стоил термин «конгруэнтность»! Пришло время, я помог сыну поступить в Ленинградский технологический институт. Как я понял позже, ему больше подошел бы гуманитарный вуз. Он с интересом читал исторические и географические книги. Профессия инженера-технолога по искусственным ферритам не увлекала его, и он не продвигался по службе. Когда в 1990 году Научно-исследовательский институт «Феррит-Домен» переехал в Мурино, Павел уволился и долго не мог найти работу. У сына слабое зрение: он испортил его в детстве, читая под одеялом. Я записал его на курсы бухгалтеров, которые окончил вместе с ним. Мне эти знания помогли в работе исполнительным директором ассоциации, а Паша не воспользовался полученными знаниями и долго не мог найти работу.
Я в 1990 году ушел из семьи, поделив свои накопления на три части. Когда вследствие реформ Гайдара все в один день стали нищими, я помогал Павлу, регулярно давая ему небольшие суммы. К этому времени Ирина нашла письма о ее пребывании в течение четырех месяцев в блокадном Ленинграде. Это позволило ей оформить пенсию жителя блокадного Ленинграда. Павел поступил на работу на Пролетарский завод. Им стало жить легче. Мы с троюродной сестрой Джеммой несколько раз навещали их. Я с Павлом поддерживаю связь, изредка приезжаю к нему. Его мать Ирина долго обижалась на меня, не в силах спокойно пережить мой уход из семьи, что породило неприязнь сына. В мае прошлого года Ирина умерла, Павел с помощью подруги Ирины Нины Керачевой поместил урну с прахом в ячейку колумбария ближайшего к дому кладбища «Памяти жертв 9-го января». Я звоню Паше в каждый выходной день. Он рассказывает мне о своей жизни и работе.
