Примерно тогда же пришло письмо от шримати Анасуябай об условиях труда в Ахмадабаде. Заработные платы были низкими, и рабочие давно добивались их увеличения. Мне очень хотелось направлять их действия, но не хватало уверенности вмешаться в это сравнительно небольшое дело, пока я находился далеко от центра событий. И потому я воспользовался первой же возможностью и отправился в Ахмадабад. Я надеялся, что смогу решить обе задачи достаточно быстро и вернуться в Чампаран, чтобы продолжить начатое.
Но работа продвигалась медленнее, чем мне хотелось бы, и я не сумел вернуться в Чампаран. В результате школы там закрылись одна за другой. Мы с соратниками построили много воздушных замков, но все они со временем рухнули.
Одним из них, кроме санитарных и просветительских мероприятий, был проект защиты коров в Чампаране. Путешествуя по Индии, я пришел к выводу, что о коровах и пропаганде хинди заботятся исключительно марвари. Друг-марвари приютил меня в дхармашала, когда я попал в Беттиах. Другие марвари в тех же краях заинтересовали меня своими
Гошала в Беттиахе до сих пор действует, но она не стала образцовой. Быков в Чампаране все еще заставляют работать до полного изнеможения, а так называемые «индусы» жестоко издеваются над несчастными животными и покрывают позором свою религию.
То, что наша идея так и осталась идеей, меня очень печалит, и когда бы я ни оказался в Чампаране, я выслушиваю сдержанные упреки друзей-марвари и жителей Бихара и с грустью вспоминаю грандиозные планы, от которых мне так спешно пришлось отказаться.
Просветительские мероприятия в той или иной форме продолжаются во многих местах, но проект защиты коров не встретил должного сочувствия, а потому работа в этом направлении застопорилась.
Пока проблемы крестьян Кхеды еще только обсуждались, я решил попробовать помочь фабричным рабочим в Ахмадабаде.
Причем я оказался в крайне деликатном положении. Аргументы рабочих были весомыми. Шримати Анасуябай приходилось действовать против собственного брата Амбалала Сарабхая, который выступал от имени владельцев предприятия. Мои отношения с ними были дружескими, но это только затрудняло мою работу. Я поговорил с владельцами фабрик и предложил передать конфликт на рассмотрение третейского суда, но они отказывались признавать сам принцип арбитража.
Тогда я посоветовал рабочим объявить забастовку. Но прежде я познакомился поближе с ними и их лидерами и объяснил условия, соблюдение которых необходимо для успешной забастовки:
1. Никогда не прибегать к насилию.
2. Никогда не нападать на штрейкбрехеров.
3. Никогда не попадать в зависимость от благотворительности.
4. Оставаться твердыми, какой бы долгой ни была забастовка, и зарабатывать на жизнь любым другим честным трудом.
Лидеры забастовки поняли меня и согласились на эти условия, а рабочие приняли решение не возвращаться к работе, пока владельцы фабрик не учтут их требований или не обратятся в арбитраж.
Именно во время этой забастовки я близко сошелся с Валлабхаи Пателем и Шанкарлалом Банкером. С шримати Анасуябай я был знаком задолго до того.
Мы проводили ежедневные митинги в тени деревьев на берегу реки Сабармати. Забастовщики приходили на такие митинги тысячами, и я в своих речах напоминал о принятых ими условиях, о необходимости действовать мирно и не терять самоуважения. Они каждый день маршировали по улицам города, не нарушая общественного порядка, и несли транспарант с надписью «
Стачка продолжалась двадцать один день. Иногда я обращался к владельцам фабрик с просьбами поступить по справедливости со своими рабочими.
— Но мы тоже приняли на себя определенные обязательства, — отвечали мне они. — Наши отношения с рабочими похожи на отношения родителей и детей… Как мы можем допустить вмешательство третьей стороны? Уместен ли здесь арбитраж?
Прежде чем продолжить рассказ о развитии трудового конфликта, я бы хотел заглянуть в ашрам. Все то время, что я провел в Чампаране, я не переставал думать об ашраме и порой заезжал туда ненадолго.
В те дни ашрам располагался в Кочрабе — небольшой деревне недалеко от Ахмадабада. В деревне случилась вспышка чумы, и я подумал о том, что дети ашрама теперь в опасности. Было сложно выработать иммунитет против воздействия окружающей нас антисанитарии, как бы тщательно мы ни соблюдали правила гигиены внутри ашрама. У нас не было возможности заставить жителей Кочраба следовать этим правилам, а избегать их мы тоже не могли.
