Со всех сторон посыпались поздравления по случаю того, что я говорил на хиндустани. Это был, говорили мне, первый случай на памяти у живущих, когда говорили на хиндустани на подобном заседании. Поздравления эти, равно как и то, что я первым выступил в присутствии вице-короля на хиндустани, больно задели мою национальную гордость. Я весь ушел в себя. Какая трагедия, что язык страны объявлен табу на заседаниях, происходящих в этой стране, в работе, имеющей прямое отношение к этой стране, и что речь, произнесенная на хиндустани случайным лицом вроде меня, способна вызвать поздравления! Подобные инциденты свидетельствуют о том, до какого положения мы низведены.
Единственная фраза, которую я произнес на конференции, имела для меня большое значение. Я не мог забыть ни конференции, ни резолюции, которую поддержал. Находясь в Дели, я должен был сделать еще одно дело – написать вице-королю письмо. Это было нелегко. Я понимал, что обязан объяснить народу, как и почему принял участие в конференции, и четко определить, чего народ ждет от правительства.
Я выразил в письме сожаление, что на конференции отсутствовали такие лидеры, как Локаманья Тилак и братья Али, затем изложил минимум политических требований народа и также требования мусульман в связи с положением, создавшимся вследствие войны. Я попросил разрешения опубликовать это письмо, и вице-король охотно дал согласие.
Письмо надо было отправить в Симлу, куда вице-король уехал тотчас после конференции. Для меня оно имело большое значение, а отправка по почте затянула бы дело. Я хотел сэкономить время, и в то же время не хотелось воспользоваться случайной оказией. Нужен был человек с чистой душой, который доставил бы письмо в резиденцию вице-короля и лично вручил его. Динабандху Эндрюс и патрон Рудра рекомендовали мне пастора Айрлэнда из Кембриджской миссии. Он согласился доставить письмо при условии, если ему разрешат прочесть его и если оно покажется ему справедливым. У меня не было возражений, поскольку письмо отнюдь не имело частного характера. Он прочел – письмо ему понравилось – и согласился доставить его по месту назначения. Я предложил деньги на билет во втором классе, но он отказался, так как привык путешествовать в общем вагоне. Он так и поступил, хотя ехать надо было ночью. Его простота, прямодушие и откровенность покорили меня. И письмо, доставленное чистосердечным человеком, принесло, как я и думал, желаемые результаты. Оно успокоило мой разум и расчистило пути.
Вот текст моего письма вице-королю:
«Как Вам известно, я после долгих размышлений вынужден был передать Вашему Превосходительству, что я не смогу участвовать на конференции по мотивам, изложенным в письме от 26 апреля. Однако после аудиенции, которой Вы меня удостоили, я решил участвовать в ней хотя бы из глубокого уважения к вам. Одной и, пожалуй, главной причиной моего воздержания от участия в конференции было то, что миссис Безант, Локаманья Тилак и братья Али, которых я считаю одними из наиболее влиятельных руководителей общественного мнения, не были приглашены на конференцию. Я все еще чувствую, что было грубейшей ошибкой не пригласить их, и со всем почтением к Вам полагаю, что эту ошибку можно исправить, если пригласить этих лидеров оказать содействие правительству своими советами на провинциальных конференциях, которые, я думаю, будут созваны. Осмеливаюсь заметить, что правительство не может себе позволить пренебречь лидерами, представляющими широкие народные массы, как это произошло в данном случае, хотя они могут иметь совершенно иные взгляды. Одновременно я рад, что имею возможность заявить, что в комиссиях конференции все партии имели возможность свободно выразить свои взгляды. Что касается меня, то я намеренно воздерживался от речей на заседаниях комиссии, членом которой имею честь состоять, или же на самой конференции. Я считаю, что могу лучше содействовать целям конференции одной лишь поддержкой соответствующих резолюций, что и сделал без всяких оговорок. Надеюсь скоро претворить произнесенные мною слова в дело, как только правительство найдет возможным осуществить предложения, которые при сем прилагаю в отдельном письме.
Я считаю, что в час опасности мы должны, как решили, оказать недвусмысленную, идущую от всего сердца поддержку империи, партнерами которой по примеру заморских доминионов мы надеемся стать. Совершенно ясно, что эта готовность вызвана надеждой осуществления нашей цели в ближайшем будущем. Народ имеет право верить, что реформы, о которых Вы говорили в своей речи, воплотят в себе основные принципы программы Конгресса и Лиги. Я знаю, что эта вера дала возможность многим участникам конференции предложить правительству свое чистосердечное сотрудничество.
