Никто не знал, конечно, когда мы покинем Кзлар, а моя бедная сестрица тем более. Через несколько дней мы выехали, целью поездки была Анапа, первый порт и граница с Турцией.
Мы шли пешком три дня и дошли до границы Турции и Мегрелии, добрались до высокой горы, за которой на расстоянии полумили находилась Анапа. Когда передо мной впервые раскинулось Черное море, я заплакал и сказал:
- Я пересеку это большое море и навсегда лишусь родных и родины.
Потом мне бросились в глаза торговые суда в порту, которые ждали нас. Наконец вечером мы вошли в город Анапу. А на следующий день сели на корабль, взявший курс на Константинополь. Через два дня показался Дарданельский пролив - нам разрешили войти в пролив, продержав в море несколько дней [21] . Наконец мы вошли в Константинополь.
Мы жили недалеко от Св. Софии, самого большого и богатого храма в мире. Его построили армяне, но турки захватили и присвоили его.
В Константинополе мы прожили шесть месяцев. Однажды из Египта прибыл в город один из торговцев Сала-бея и купил меня. В моей бродячей жизни меня продали в седьмой и последний раз. Прошло несколько дней, мы вновь сели на торговое судно, прошли Дарданеллы и поплыли к Александрии, первому порту Египта.
После шестидневного плавания мы наконец добрались до Александрии.
Нас на два дня оставили в городе немного отдохнуть от долгого плавания, потом посадили в узкие лодки, которые здесь называют "каик", и взяли курс на Большой Каир, где находился сам Сала-бей.
Мы плыли по тому опасному месту, где Нил впадает в Черное море [22]. Огромные волны бились друг о друга, достигая подчас высоты дома. Но так или иначе мы добрались до места целые и невредимые...
Дорога из Александрии в Каир удивительно красива. По берегам Нила тянутся поля сахарного тростника, заросли миндаля и гранатовые деревья. В первый день дошли до Рашида[23], который находился ровно в середине пути, а на следующий день нам подвели оседланных арабских скакунов, чтоб до Большого Каира мы ехали на лошадях. И вечером мы, принадлежащие Сала-бею двенадцать подростков, на конях въехали в Булак, находящийся в полумиле от Большого Каира. Поужинали мы там, а вечером нас собрали, чтобы везти в столицу [24]. И сразу же на следующее утро мы предстали перед Сала-беем, который нас очень радушно принял. Он задавал мне вопросы по-грузински, но я плохо говорил на этом языке, ведь я был ребенком, когда мы выехали из Грузии. Потом спросил, правда ли, что я родился в Грузии, в Тифлисе, я сказал "да". Я назвал имя своего отца, выяснилось, что Сала-бей хорошо знал его, потому что был грузином и часто бывал в Армении.
Почему-то многим кажется, что только грузины и мегрелы могут стать хорошими мамлюками, между тем армяне намного храбрее и смелее их. В то время мне было уже пятнадцать лет, и в конце разговора Сала-бей сказал мне:
- Иди отдохни, я велю, чтоб тебе выдали одежду и коня, ты мой земляк, и я позабочусь о тебе. Постараюсь и отцу твоему сообщить.
Не знаю, насколько он был искренен, после того как мы расстались с сестрой в Кзляре, в Татарии, я от наших не имел никаких вестей.
Я расстался с беем и пошел в предоставленную мне комнату. Проходя по длинному коридору, где стояли группами юные, но более опытные мамлюки, я заметил среди них знакомого парня, моего сверстника. Он был из нашего города, мы с ним когда-то были дружны и он исчез за два года до меня. Я видел не раз, как оплакивали родители своего - пропавшего без вести сына. Подойдя к нему, я спросил, узнает ли он меня. Он ответил, что нет, не узнает.
- Ты разве не Мангасар из Аперкана? Как ты не узнаешь меня, ведь мы были друзьями, я же Рустам!
Он бросился мне на шею:
- Клянусь богом, ты прав!..
Вспомнили прошлое, я рассказал ему о его родителях. Я был очень счастлив, что встретил друга детства, с которым можно делить радости и печали.
Через неделю после прибытия в Каир в комнату ко мне вошел Кашеф, военачальник Сала-бея, в сопровождении брадобрея, чтобы произвести крещение согласно местному обычаю, то есть совершить обрезание. Кашеф объяснил, что это приказ бея и что для того, чтобы стать хорошим мамлюком, надо обязательно быть обрезанным.
Вопреки моей воле лекарь приступил к своему делу.
Дней через десять рана уже зажила, а еще через пару дней мне дали коня, которого обещали еще при вступлении в Большой Каир.
Целых два месяца я учился ездить верхом и бросать аркан, после чего с отрядом мамлюков мы поехали в глубь Египта. Возвратившись из этой поездки, я еще два месяца пробыл в Большом Каире, где никаких особых происшествий не имело места.
Египтом управляли двадцать четыре бея, среди которых первым был Мурад-бей, а вторым - Ибрагим. По обычаю все двадцать четыре бея должны были по очереди совершать паломничество в Мекку. Настала очередь Сала-бея, и я вместе с ним поехал в Мекку, увидел могилу Магомета[25].
