— Да, — ответила я, и сердце ухнуло вниз. Что еще ему известно? Он слышал… об аварии? В переезде в Колорадо единственным положительным моментом было то, что тут обо мне никто ничего не знает. Здесь я могу снова стать просто Джеки, а не девушкой, чья семья погибла. Я не хотела, чтобы парни знали об автокатастрофе. А если они будут вести себя странно рядом со мной? — Она рассказала вам что-нибудь еще? — постаралась спросить я равнодушным тоном.
Коул медлил с ответом, и это подтвердило мои опасения. Его заминка показала: он знает о моей семье.
— Немного, — быстро нашелся Коул, и на его лицо с такой легкостью вернулась улыбка, что ее можно было принять за искреннюю. — Только то, что с нами будет жить дочь ее подруги. Ты для нас в некотором роде загадка.
— Понятно. — У меня пересохло во рту от осознания, что братьям Уолтер известно о моей трагедии, но Коул хотя бы старался вести себя обычно.
— Кстати, я вот даже не знаю, сколько тебе лет.
— Шестнадцать.
— Ты всегда такая робкая?
— Робкая? — эхом повторила я. А чего он ожидал после «радушного» приема всей их братии? И потом, кубики его пресса мало помогали успокоиться.
— Неважно, — рассмеялся Коул, покачав головой. Его глаза искрились весельем. — Идем. Покажу тебе второй этаж.
Подняться по лестнице оказалось непросто. Стопки книг и настольных игр, грязная одежда, сдувшийся баскетбольный мяч и кипа дисков с фильмами очень затрудняли передвижение. Я боялась столкнуть что-то вниз, и подъем напоминал прохождение полосы препятствий. Затем настал черед лабиринта из коридоров, в котором, казалось, невозможно было найти дорогу. Повороты возникали настолько неожиданно и хаотично, словно дом строился вовсе без плана. Коул остановился, когда мы достигли самого дальнего угла.
— Ты будешь жить здесь, — толкнул он дверь.
Я провела ладонью по стене, нащупывая выключатель. Мы с Коулом нашли его одновременно, и наши пальцы соприкоснулись в темноте. Меня словно током ударило, и я отдернула руку. Коул тихо рассмеялся и сам включил свет. Комнату залило теплое свечение, и я тут же позабыла о смущении.
— Ничего себе, — пораженно выдохнула я.
Вся комната была расписана яркими красками. Тропический влажный лес, начинавшийся на задней стене, на боковых стенах плавно переходил в океан, полный морских созданий. Потолок делили ночное и дневное небо. Были разукрашены даже деревянные панели над потолочным вентилятором. Я с открытым ртом разглядывала свое новое жилье.
— Это мамина студия, — пояснил Коул.
Огромный стол переливался разными цветами, как и все помещение. Он пестрил коллекцией стеклянных баночек и кофейных кружек с кистями, угольными карандашами и маркерами. На странице раскрытого альбома виднелся набросок картины, помещенной на мольберте в центре комнаты. В легких мазках на холсте угадывался пейзаж, виденный мной по дороге из аэропорта: горы Колорадо.
— Потрясающе. — Я провела пальцами по кромке холста.
— Да, рисует она чудесно, — несколько напряженно ответил Коул.
Я заметила, что часть художественных принадлежностей убрана в коробки, чтобы в комнате поместилась моя односпальная кровать, и поняла, почему ребята расстроились, узнав, где я буду жить.
— Я займу ее рабочее место.
— У мамы сейчас почти не остается времени на рисование. — Коул сунул руки в задние карманы плавательных шорт. — Двенадцать детей и все такое.
Другими словами, да, я лишу ее творческой мастерской.
Прежде чем я успела что-либо ответить, на пол грохнулся мой чемодан, и мы оба от неожиданности вздрогнули.
— Идем, Коул, — позвал притащивший чемодан Уилл. — У Джеки тонна вещей. Их нужно принести.
— Я помогу, как только переоденусь, — предложила я, не желая, чтобы за меня делали всю работу.
Уилл отмахнулся:
— Устраивайся и чувствуй себя как дома.
После их ухода я закрыла дверь и сбросила с себя на пол мокрое полотенце. Утром я на всякий случай положила в ручную кладь запасной комплект одежды: строгие брюки и розовую блузку без рукавов, с простым воротничком. Переодевшись, занялась волосами и минут десять воевала с ними, расчесывая спутавшиеся пряди.
— Эй, ты там жива? — постучался Коул.
— Минутку. — Я в последний раз пригладила волосы. Без выпрямителя с кудряшками ничего не поделать, поэтому я скрепя сердце просто повязала их синей лентой. — Да, — толкнула дверь. Возле нее в коридоре выстроился мой багаж.
— Я так, просто проверил. — Коул подпер дверной косяк плечом. — Ты там долго сидела.
— Переодевалась.
— Пятнадцать минут? — выгнул он брови. — И что, елки-палки, на тебе надето?
— А что не так с моей одеждой? — Ну да, комплект слегка будничный, но я же не думала, что меня скинут в бассейн.
— Ты словно на собеседование собралась. — Коул еле сдерживал смех.
— Если бы я собралась на собеседование, то надела бы брючный костюм.
— Мужскую одежду?
Я нахмурилась.
— Брючные костюмы носят не только мужчины. — Он вообще о моде не слышал?
— Как скажешь, но я бы на ужин не надевал такой красивый верх. У нас сегодня спагетти.
И что? Я не веду себя за столом как дикарка.
— Разве на ужин не предполагается надевать… подходящую одежду? — возразила я.
