Как только он узнал, что Деспина беременна, он сказал: «Леонид, младенец, которого родит Деспина, — мой, крестить его буду я. Ты понял?» Так и случилось. Ребенка крестил Анастасий, дав ему имя Харалампий. Новорожденный действительно оказался его приобретением. Ибо Харалампий позднее последовал по стопам своего дяди на Святую Гору и стал монахом рядом с отцом Арсением и Старцем Иосифом.
* * *
Освободившись от житейских обязательств, Анастасий решил, что время для исполнения его мечты о монашестве наконец пришло. Его семья нисколько не возражала против этого. Более того, они считали это за честь для себя. А мать даже дала ему наказ: «Смотри, храни то, что исполняют там».
Взяв с собой немного денег и сунув под мышку сверток со сменой одежды, Анастасий отправился в путь. С Кавказа в Иерусалим, в путешествие длиной две тысячи километров он отправился пешком! Отсюда можно понять, насколько простым был этот человек.
Встречавшиеся ему в пути спрашивали:
— Куда идешь?
— В Святую Землю.
— А дорогу знаешь?
— Какой дорогой ни пойдешь, она выведет туда, в Святую Землю.
Конечно, многие смеялись над ним. А кое-кто, воспользовавшись его простотой, выманил у него все деньги. Поэтому, чтобы продолжить путешествие, он был вынужден немного подзаработать на рудниках Аргирополя.
* * *
Когда он ушел из дома, его мать продолжала заботиться о спасении сына, непрестанно о нем молясь. У них была бахча, на которой они выращивали арбузы. Она говорила младшей дочери: «Пойдем на бахчу». А придя туда, объясняла:
— Я пришла сюда не ради арбузов, а чтобы помолиться о твоем брате.
— Но он же ушел в монахи!
— Да, ушел в монахи. Но значит ли это, что он уже спасся? Он совсем молодой, неизвестно, что за люди там, куда он пошел. Поэтому день и ночь я молю Христа и Богородицу помочь ему сохранить его обеты.
Столь разумной была эта женщина. Как помогли Анастасию с его младенческой простотой ее слезы и молитвы!
* * *
Обязательной остановкой для всех паломников, путешествующих из России в Иерусалим, был Константинополь. Там они садились на корабль и морем отправлялись в Святую Землю. Так и Анастасий, после многонедельного путешествия и разнообразных бедствий, прибыл в столицу Османской империи. Как в любом большом городе, здесь можно было встретить и добро и зло. Но простодушный Анастасий, выросший в маленькой сельской общине, в безопасном окружении своей благочестивой семьи, не имел ни малейшего понятия о подстерегавших его опасностях.
Когда юный ревнитель искал корабль в Палестину, к нему подошел какой-то мошенник, по всей видимости из портовых грузчиков, и предложил показать город. Своей вкрадчивостью «экскурсовод» завоевал доверие простодушного путешественника и, естественно, легко выманил у него деньги, собранные на проезд. Мало того, «заботливый» гид привел его ночевать в дом, пользующийся дурной славой. И в довершение всего, наказал «добрым» хозяйкам особо позаботиться о юноше.
«Я, страшно уставший от путешествия, — рассказывал позднее отец Арсений, — только лишь зашел туда, попросил, чтобы меня положили куда-нибудь спать. Какая-то женщина мне показала на закуток в коридоре. Я сразу лег и уснул. Но ночью я часто просыпался от шума, песен, непристойных разговоров и тому подобного».
Когда рассвело, Анастасий поднялся, поблагодарил и ушел, так и не поняв, где он провел ночь. Как только он вышел на улицу, к нему подошел один прохожий, остановил его и спросил:
— Что это ты бродишь в таком месте?
— Меня привели сюда на ночлег.
— У этого дома, дитя мое, дурная слава, но тебя сохранил от зла твой ангел. Уходи-ка ты поскорей отсюда и на будущее будь внимательней.
Вновь без гроша в кармане, Анастасий, по милости Божией, как-то смог найти деньги на проезд и отплыл в Палестину.
Около 1910 года, после многих приключений и бед, Анастасий добрался наконец до Иерусалима. [103] Ему было тогда двадцать четыре года.
Посетив разные места Святой Земли, Анастасий некоторое время жил на Сорокадневной горе. Когда он, кланяясь, пытался взять благословение у местных монахов, они выдергивали у него руку, так как не были священниками. А Анастасий говорил себе: «Ох, сколь же я грешен, что они мне даже не дают поцеловать руку! Вот, оказывается, какой я грешный!»
Наконец, он стал монахом в монастыре Святого Саввы Освященного, [104] получив имя Анатолий. При всей его почти детской простоте его отличали горячая вера и сильное желание молитвы. Игумен возложил на Анатолия обязанности кладовщика.
* * *
В то время отец Анатолий познакомился с одним благоговейным иеродиаконом, отцом Василием, впоследствии прославленным Старцем Иеронимом Эгинским (1883–1966). Это был замечательный, очень добродетельный человек, большой молитвенник. Он также происходил из восточных областей Османской империи и в Иерусалим прибыл в 1911 году в возрасте двадцати восьми лет.
