– Оо?! Правда?! Я не заметил! Простите меня, господа и дамы! – кто-то засмеялся, кто-то просто улыбался, но разрядка была получена и я был благодарен Хай. – Песня будет на тильвском. Она посвящается всем нам, полукровкам, кто не может определиться кто он. – я начал играть на гитаре, что ознаменовало начало концерта.
Я не нервничал, сосредоточившись только на концерте. Я спел пару песен Токио Хотел и был доволен результатом. Тильвы пели вместе со мной, их было не больше пары сотен, но их дружные, низкорослые семьи чуть ли не плакали, услышав родной язык. Глядя на них, многие даже втянулись в творческую волну.
Я был выжат как лимон уже на третьей и не знал что ещё исполнить. Группа Крови сейчас не подходит просто по настроению и повестке. Я глянул на Эротию, но она была ещё не готова.
– Прости, малыш. – рядом со мной встала Хай, взяла микрофон со стойки и начала небольшой разговор с толпой. – Знаете, я прилетела сегодня издалека и не люблю перелеты. Я пробыла в полете двенадцать часов, не спала, к тому же застряла на паспортном контроле из-за забастовки. Но, меня это не капли не остановило и не опечалило. Возвращаясь домой в Ирию из Хрроскии, да, это говорит хрроска. – народ начал радоваться тому, что она называет Ирию своим домом.
– Ирия! – закричал кто-то из толпы.
– Пусть Боги Хранят Ирию! – крикнула лозунг Хай, а затем продолжила: – Я возвращалась домой с мыслью, что хочу быть со своим парнем, Сони. Многие из вас его не любят за то, что он не следит за языком или его заносит, но он не такой плохой, каким вы его представляете. Он добрый. Одинокий мальчишка после амнезии, что не делит нас на расы и цвета. Я влюбилась в тильва, будучи хрроской. Я люблю Сони и мечтаю о том, чтобы в Соединенных Штатах Ирии мы любили кого хотим, вне зависимости от того, как он выглядит.
– Мы его не ненавидим! Просто немножко завидуем! – крикнул мужчина из толпы.
– Поддерживаю! Завидуем! – сказал ещё кто-то.
– Не стоит. После меня у него страдает поясница! – понявшие, о чём говорит Хай, засмеялись. Дети же просто смеялись из-за того, что родители перестали быть агрессивными и смеялись вместе с ними.
Я начал замечать, что даже полицейские слегка расслабились, а Халиско уже перестала держать хвост пистолетом из-за постоянного напряжения. Эротия подуспокоилась и я был благодарен всем богам, что Хай успела добраться до нас так вовремя.
– Ладно! Я училась петь, потому что у меня нет таланта как у Эро и наша девочка сейчас ещё успокаивается. Дам ей немного времени и раз уж мы собрались тут на концерт, я спою.
– Звучит страшно! – закричал кто-то из хрросов.
– Я училась, не надо тут! Песню я стащила у малыша Сони, но, думаю, он будет рад. – я приподнял бровь от её слов.
“О боже, что же она споет? У неё же голос хриплый как у курильщика”.
Я отошёл, освобождая ей место на сцене, а она махнула Луну, чтобы он поставил нужный трек. У меня было ужасное предчувствие, но тут я услышал просто бомбу.
– Мне нужен герой! – я будто услышал голос Бонни Тейлор, ведь Хай пела “Holding Out For A Hero”. Не один я схватился за голову, больше всех удивились хрросы, которые были весьма далеки от музыкальности. – Мчась на громе, появляясь в огне… – её песня зажгла толпу, она взорвалась к чертовой матери. Моё выступление померкло в тени Хай, мне почему-то было немного обидно, но и ладно.
Каади начала играть на барабанах, их как раз не хватало. Эротия просто не могла поверить, что Хай на такое способна. Да что там, даже копы оборачивались и удивлялись певице такого сложения и с голосом курильщика, но получилось потрясно. Даже Эротия пробудилась и начала подпевать.
– Хух… Надеюсь ваши уши не кровоточили? – спросила у толпы Хай.
– Мы тебя любим, Хай! – кричала толпа.
– Потолстей! – кричал кто-то ещё из хрросов.
– Никогда не потолстею! Мне и так хорошо! – снова смех.
– Прости, я позаимствую у тебя микрофон. – неожиданно микрофон взяла Каади.
– Всем здравствуйте, меня зовут Каади. Я ничем не знаменита.
– Амаанда! – кричал кто-то из толпы. Она явно была удивлена появлением здесь фанатов Пилы.
– О Боже, кто-то помнит актеров второго плана. – прокомментировала она, я тоже был удивлен и улыбался как дурак. – Я расскажу небольшую историю. Во-первых, я та, кто заставила этого парня написать “Молчание Ягнят”. – тут ей все начали аплодировать.
– Мы любим тебя, Каади! – она удивлённо пожала плечами и уставилась на меня. Я помотал головой, не понимая откуда такая реакция.
– В общем. Мой папа был откровенным раcистом, никогда не любил другие расы не близкие к ирийцам. Даже когда я начала встречаться с Сони, он чуть ли не выгнал меня из дома из-за этой межрасовой любви. Но любовь победила, мой папа признал Сони и мою любовь. Его мировоззрение было разрушено после шоу Пилмриха, где он много чего наговорил, но папа сказал: “Он, оказывается, гуманоид”. – многие удивились. – Я была в шоке, но папа глянул на меня и, приняв мой несгибаемый характер в отношении к Сони, признал наши отношения и выбор дочери.
– Мы любим тебя, Каади! – крикнули ещё раз, вновь удивив её.
