Так вот, не все, но многие ответственные сотрудники новой власти и даже многие из руководства происходили из самых что ни на есть традиционных и религиозных семей черты оседлости. Из местечек они происходили. Осточертели им эти местечки до крайности. И, с головой уйдя в революцию, они воевали не только и не столько с царизмом и белыми, сколько за то, чтобы никогда туда, в местечки эти, не возвращаться. Чтобы ни дна той жизни не было, ни покрышки. Почему и досталось еврейской религии, во всех смыслах этого слова – раввинам и моэлям, хазанам и подрабинекам, цадикам и меламедам от евреев—народных комиссаров и чекистов—так, как мало от кого потом. До самого Гитлера. А также всему религиозному быту. Торе и Талмуду. Обрезанию и хупе. Празднику Пурим и Хануке. Маце и ументашам. Талесам и тфилин. И прочим хедерам.
«Любовь» обновленных евреев и евреев-«староверов» была взаимной. Желающие могут вспомнить отношения с родной семьей Карла Маркса. Или перечитать Бабеля. Рассказы. Там у него про это коротко написано. И доходчиво. То есть новые евреи гнобили евреев старого мира почем зря. Как это всегда и во всех странах в аналогичной ситуации и бывало. Характерной приметой 20-х было демонстративное употребление еврейскими активистами на местах сала с мацой. Публично. Ввиду эффективности наглядной агитации и пропаганды. А также пускание бархатных, богато расшитых чехлов со свитков Торы на знамена и прочую революционную символику. Не погромщиками – евреями. Что среди воинствующих безбожников евреев было много, правда. Но кому от них досталось больше, церкви или синагоге, – большой вопрос. Пожалуй, все-таки синагоге. Каждый громил свое, родное. Ему лично в детстве и отрочестве осточертевшее.
Что, в конце концов, наложилось на позднейший классический государственный антисемитизм в исполнении товарища Сталина и окружения вождя. Который евреев как таковых не любил в принципе. А после романа любимой дочери Светланы с обаятельным Каплером и вовсе невзлюбил. Уже за дело. Только еврея-зятя ему для полного счастья не хватало. Хотя при себе некоторых особо полезных евреев он держал. Вроде Лазаря Кагановича. Редкого ирода даже по понятиям той эпохи.
В сталинскую пору избиение писателей, художников, артистов и прочих деятелей культуры было вещью нормальной и обычной. Доставалось и маршалам. И, тем более, ученым с врачами. При том, что они как раз были базис. А культура – это так, между делом. Чистой воды надстройка. Пыль лагерная. Смахнул, и нет ее. Как там Ленин говорил об интеллигенции, что она не мозг, а г-но нации? Ну, так Иосиф Виссарионович и не так мог приложить. И прикладывал, не стесняясь. Лес рубят… Особенно на большом лесоповале. Которым тогда было полстраны. Но потом-то чего?
Повторим, при Ленине-Сталине для строительства нового мира нужен был материал. Евреи как раз подходили. Активные. Грамотные. Фанатики идеи. Главное, чтобы идея была правильная. Почему все конкурирующие идеи, чтобы не отвлекали, и были пресечены. Вместе с носителями. А то, как не без оснований шутили в Тель-Авиве той поры, когда случилась в Петрограде темная история с Фанни Каплан и ее покушением на Ильича, – «Большевики пошли брать Зимний, а меньшевики уехали в Палестину». Старые партийные счеты, то-се…
Потом борьба с троцкизмом. Лев Давыдович и его группа тоже были не монголы. И уже автоматически подчистка всего еврейского. Иногда параллельно с коллегами из гестапо, особенно перед войной. Когда непосредственный предок политолога Никонова из Госдумы товарищ Молотов и его партнер по высокой дипломатии партайгеноссе Риббентроп пакт уже подписали. А 22 июня 41-го еще не случилось. И так далее, вплоть до посадки и расстрела членов Еврейского антифашистского комитета после убийства Михоэлса. По каковому поводу евреи отмечают «день расстрелянных поэтов». Осталась из них в живых, вышла и была реабилитирована только академик Лина Штерн. Одна. Ну, а с другой стороны, чего им, евреям, еще? Одна-то осталась?
Но после ХХ съезда! Разоблачения культа личности. Оттепели. Выноса Сталина из Мавзолея. Под занавес холодной войны. При разрядке. И, тем более, перестройке и гласности? А ведь именно, что и при перестройке, и при гласности. Хотя с начала 80-х, и даже с конца 70-х, система уже держала не все. А под конец и вовсе ничего не держала. Непоротое поколение, что ли, выросло? Как те дворяне при Екатерине II. Пожалуй, так.
Официально провести симпозиум по еврейской истории и культуре было нельзя? Проводили неофициально. Языка такого, иврит, в стране как бы не существовало? Учили в подпольных ульпанах, на частных квартирах. Еврейский театр был только у Шерлинга и Глуза, на Дальнем Востоке. На их гастролях в Москве ломился зал. В Большой достать билеты было проще. Но, поскольку, кроме них, ничего не было, в качестве компенсации возникли пуримшпили.
