Ядовитые. Актуальные – аж зубы скрипели. С острой политической сатирой, замаскированной под древнеперсидскую историю. Про царя Ахашвероша, который был в реальной жизни Артаксерксом. Царедворца Аммана, который терпеть не мог евреев и очень хотел их истребить. Сильно выкаблучивавшуюся жену царя, дочь египетского фараона Вашти. Не выкаблучивавшуюся и оттого любимую новую жену царя, еврейку Эстер. К слову: учтите, барышни! Пропиливание мозгов мужу сокращает срок пребывания в супружестве до минимума. Тем более если муж царь и дурит спьяну.
И было еще в пуримшпилях про дядю Эстер, мудрого и опытного Мордехая. У которого хватало ума не лезть на глаза родственнику-царю, когда не надо. И выходить на контакт только когда надо. Через племянницу. Про заговор евнухов предупредить. Попросить, чтобы евреев не резали. И так далее. С пользой для еврейского народа и убытком для Аммана в размере одной отсеченной головы. Его собственной.
На тему чего остался весенний, заимствованный из Персии веселый праздник. Детям в этот день раздавали трещотки и маковые треугольнички. С политически некорректным названием «уши Аммана». Взрослым мужчинам разрешалось напиться. И даже был такой наказ. Чтобы вдрызг. В смысле – как религиозное наставление. До состояния, чтобы не могли отличить Аммана от Мордехая.
Кому из читателей не нравится сюжет, автор ничего не может сделать. Еврейские праздники вообще-то, по большей части все такие. Вот, нас тут, евреи, хотели истребить. Те или эти. Но у них, которые этого хотели: фараон, ассирийцы, вавилоняне, персы, греки, римляне, фашисты, арабы – нужное подчеркнуть, это потому-то и потому-то не получилось. А теперь пошли, покушаем. Выпьем от души. Или сначала пост и воздержание – если много человек погибло. Храм порушили. Или чего еще в том же роде. Но потом все равно перекусим, чем Б-г послал. Такая религия. Конкретная, ориентированная на человека и с большой исторической базой.
По сто человек в квартире про это смотрели. Как сельди в бочке. С углом, отгороженным для артистов. И сценой из подручной мебели. Спектакли шли один за другим. Чтобы все, кто пришел, смогли посмотреть и послушать. По нескольку сот человек в зимней очереди. Поскольку март в России не подарок. Бывают не то что холода. Снегопады. И – сотни. На самодеятельность. А под занавес 80-х, когда переписывать паспорта перестали, потому что не справлялись, и милиция не так зверствовала, до тысячи.
Правда, историю каждый год рассказывали по-разному. И у каждой самодеятельной труппы был свой сценарий. Знатоки, из москвичей, могли доставить себе большое удовольствие, кочуя с квартиры на квартиру. Чтобы успеть увидеть все, что можно. Годами потом вспоминали. Как Лева Щеголев сыграл Аммана. Каким роскошным Ахашверошем был пузатый Островский. Какая вышла Эстер из Кати Городецкой. И если б только москвичи!
Приезжали из других городов. Электричками и поездами дальнего следования. Подгадывали командировки. Брали отгулы. Стояли тихо. Не шумели. Не курили. Не бросали мусор. Не хулиганили. Посмотрели, оделись и по домам. Пошли следующие. Соседи от этого дурели. Не понимали, что вообще происходит. Знали, что евреи. Но чего стоят, понять не могли. На морозе. Не пьют. Много. То есть настолько много, что бить их даже не пытались. Да и не стоило. Здоровых в очереди было достаточно. Спортсменов. Работников физического труда. И от природы.
Да и ругаться не особенно пытались. На одного орать легко. И на небольшую группу. А на шеренгу в сотню душ? Или в три сотни? На квартиры, конечно, потом приходили. Но жили там отказники – терять им было нечего. Не нравится? Дайте разрешение. Уедем. Нарушение тишины, заявление от соседей? Извините, вот свидетели. Не было нарушений. Хотите, сто свидетелей? Двести? Или надо больше? Незаконное предпринимательство? Да ни в жисть. Никто ни рубля. Гости. И действительно, никто ни рубля. Никогда. И что с ними всеми было делать?
То есть государство со всей присущей ему тупостью стояло насмерть. Евреи со всем присущим им упрямством тоже стояли насмерть. Если бы государство было не таким малообразованным и самоуверенным, оно бы, в лице тех, кто за все это отвечал, не упиралось. Разрешило бы и не заморачивалось. Не контролировало и не преследовало. И, возможно, дожило бы до сегодняшнего дня. Поскольку надорвалось оно не на евреях. Оно со всеми так поступало и так наступало на горло. И всем осточертело до состояния «але гирше, або иньше». То есть хрен с ним, хоть бы даже будет и хуже. Но чтобы не было как сейчас. И пропадите вы все, которые там, наверху, пропадом.
