Едва мы закончили форт, как пришли черноногие пикуни и поставили свои палатки в длинной широкой долине примерно в одной миле от нас ниже по течению. Бо́льшую часть времени я проводил в лагере с женатым молодым человеком по имени Хорьковый Хвост и еще с одним пикуни со странным именем Говорящий с Бизоном. Эти два индейца были неразлучны; они оба полюбили меня, а я их. Парни жили в новых палатках с хорошенькими молодыми женами. Как‐то я сказал им:
– Вы так друг к другу привязаны, не понимаю, почему бы вам не делить одну палатку. Пришлось бы меньше возиться с установкой, меньше уставали бы лошади при переходах, меньше тратилось бы труда на сбор сучьев для топлива, на разбивку и свертывание шатра.
Говорящий с Бизоном расхохотался.
– Сразу видно, – ответил он, – что ты не женат. Запомни, друг мой: двое мужчин могут мирно и долго дружить, но женщины – никогда. Не пройдет и трех дней, как они начнут ссориться из-за пустяков, да еще будут пытаться втянуть в свои раздоры мужей. Вот почему мы живем отдельно – чтобы не ссориться с женами. Сейчас они любят друг друга, как любим друг друга и мы. К счастью для всех, у нас две палатки, два очага, два вьючных комплекта и прочный мир.
Подумав, я понял, что они правы. Я знаком с двумя сестрами, белыми, – впрочем, это особая история. Замужние женщины – что белые, что индианки – не могут в мире и дружбе вести общее хозяйство.
Я наслаждался жизнью в этом большом лагере с семьюстами палатками – в них жило около трех с половиной тысяч человек. Меня научили игре в кольцо и шест и другой, в которой партнер прячет в одной руке кусочек кости; я даже освоил песню, которую исполняют вечерами вокруг очага в палатке, когда играют в угадывание кости. Я ходил смотреть на танцы и участвовал в танце «ассинапеска» – танце индейцев-ассинибойнов. Учтите, что мне еще не исполнилось двадцати лет; я был еще юноша, и притом, возможно, более глупый и беззаботный, чем большинство ровесников.
В танце ассинибойнов участвуют только молодые неженатые мужчины и девушки. Старшие, родители и родственники, бьют в барабаны и поют песню, сопровождающую танец, очень оживленный и довольно свободный. Женщины сидят в одной половине палатки, мужчины в другой. Начинается пение, в котором участвуют все. Танцующие становятся друг против друга, приподнимаются на носках, затем опускаются на пятки, сгибая колени. При этом они выступают вперед, сближаясь, затем отступают, снова сходятся и снова отступают много раз; все поют, улыбаются, кокетливо заглядывают друг другу в глаза. Танец длится, бывает, несколько часов, с частыми перерывами для отдыха, иногда чтобы поесть и покурить. Но самое интересное наступает в конце праздника. Снова ряды юношей и девушек сближаются; внезапно одна из девушек поднимает свой плащ или накидку, набрасывает его на голову себе и выбранному ей юноше и крепко целует его. Зрители заливаются смехом, барабаны бьют громче, песня становится еще звонче. Ряды отступают назад – у избранника очень смущенный вид, все рассаживаются по местам. Расплата за поцелуй происходит на следующий день. Если молодому человеку девушка очень нравится, он может подарить ей лошадь или даже двух; во всяком случае он должен сделать ей подарок, хотя бы медный браслет или нитку бус. Мне кажется, что я был легкой добычей для этих бойких и, боюсь, корыстолюбивых девиц, так как меня накрывали плащом и целовали чаще, чем всех остальных. А на следующее утро три или четыре девушки со своими матерями явились в наш торговый пункт: одной нужно было дарить много ярдов яркого ситца, другой красную шерсть и бусы, третьей одеяло. Они разоряли меня, но когда танцы устраивались снова, я опять участвовал в них.
Я танцевал, играл в азартные игры, участвовал в скачках, но все же моя жизнь в лагере не была только одной непрерывной цепью легких развлечений. Я часами просиживал со знахарями и старыми воинами, изучая их верования и обычаи, слушая рассказы о богах, повествования о войне и охоте. Я посещал различные религиозные церемонии, наблюдал патетические обращения знахарей к Солнцу, когда они молились о здоровье, долголетии и счастье своего народа. Все это было чрезвычайно интересно.
