Листы в клетку были чистыми. Немного подумав, она села за письменный стол и, не спеша, написала обычной синей ручкой на одной из страниц: «И откуда ты взялся…» Надпись тут же приняла зеленоватый оттенок. Мари отбросила ручку и уставилась на тетрадь. «Наверное, такая бумага…» Она взяла оранжевый маркер и добавила рядом «странный-странный блокнот?» Но и написанное маркером тоже стало зеленым. Мари, казалось, забыла, как дышать.
В ту секунду, когда она была готова продолжить эксперименты, ниже, под её каракулями, выплыли строки. Они были написаны явно мужской рукой — строго, чётко, без лишних завитков. Коричневые буквы выливались в слова: «Вспомни свой сон, и ты всё поймёшь».
Хорошенькое дельце! Какого только бреда ей не снилось в последнее время. На ум пришла белиберда про тёмный кабинет, но что-то подсказывало ей, что речь вовсе не об этом.
«Я оставлю тебе подсказку» — да, ей говорили про это во сне. Получается, что этот блокнот и есть подсказка? К чему же?
Мари сглотнула комок в горле и быстро написала: «Кто ты?» Ответ не замедлил появиться: «Твой друг. Зови меня Ричард».
— Что происходит? Я ничего не понимаю… Что тебе от меня нужно?
— Мне от тебя — пожалуй, пока ничего. Скорее, ты можешь нуждаться во мне.
— Откуда такая самоуверенность? — Мари при этом усмехнулась — на бумаге появилась скептичная рожица, словно второпях нарисованная на промокашке.
Ответа не было минуту…
— Ты бы хотела снова, хотя бы одним глазком увидеть свою маму?
— Это удар ниже пояса. То, что ушло не вернуть. Но… разумеется, хотела бы.
— И я могу тебе это дать. А ещё могу показать совершенно особый мир, который никогда не будет тебе доступен.
— Я заинтригована. Допустим, мне надо…
— Ты мне не веришь.
— Нет, не верю. Слишком просто, реалистично и бредово одновременно, — она снова усмехнулась, и снова появилась примерно такая же рожица.
— Я знаю, что перед тобой лежит стопка книг. Книги толстые. Здесь и учебники, и романы. Ветер их не сдует — разве что только ураган. Да и человеку надо постараться разом их сдвинуть с места. А ты можешь это сделать, даже не прикасаясь к ним. Фокус стар как мир. Любой из нас в состоянии это проделать. При некоторых условиях, разве что…
— Вы меня дурите.
— Поверь хотя бы на мгновение и попробуй.
Мари напряглась изо всех сил, ей показалось, что вены вздулись на лбу… Но книги не пошевелились ни на миллиметр.
— У меня ничего не выходит. Глупости какие-то!
— Просто неверная тактика.
— Для начала надо было сказать, как делать надо, а не критиковать, — разозлилась Мари. Цвет её строк из зеленого стал почти мятным.
— Найди источник силы внутри себя. Внутри тебя — целая бесконечность возможностей. Перенеси это ощущение на стопку книг. Ты — стопка книг, и эта стопка книг движется. Увидь свою цель, приложи к ним силы. И…
Мари уже не читала то, что появлялось слово за словом в этой странной тетрадке: всё, что она могла сейчас делать — это следить за тем, как огромная стопка книг плывёт по комнате по робкой указке её руки.
Она повернулась снова к тетради, чтобы поделиться впечатлениями… Книги с грохотом рухнули на пол. Голова закружилась — словно она без подготовки присела с полсотни раз.
Страницы были вновь девственно чисты. Мари сначала показалось, что это просто из-за недомогания ей так видится. Немного пришла в себя и перепроверила — ни единой записи. Она попыталась снова что-то писать, но слова держались всего несколько секунд, а затем исчезали.
«Он должен написать мне снова! Должен!» — с досадой думала она, держа в руках тетрадь. Так и заснула за столом — слабость взяла верх.
* * *
Бомптириус Славный толкнул дверь бара и ещё раз обернулся на чёрно-синий грязный туман, стелящийся по земле. Едва он зашёл, местное население бара приумолкло и стало прислушиваться к мелодичному стуку его сапог со шпорами по плохо подогнанным булыжникам заплеванного пола.
Это был мужчина на вид лет тридцати пяти со светлыми, почти что белыми длинными волосами до лопаток, с правильными чертами лица, но тяжелой челюстью и маленькими лукавыми глазками. Он сам, его белый кожаный плащ, шпага на боку, рубашка с попугаями, ядовито-зеленый сотовый телефон в руках, — всё было настолько неуместным здесь, насколько это вообще можно представить.
Он подошёл к стойке:
— Пива и мяса!
— Сначала пять золотых, которые ты мне задолжал, а там поговорим, — на бармена этот господин должного впечатления не произвёл.
— Ну началооось… — Бомптириус закатил глаза. — Порядочному магу уже и пожрать нельзя.
— Порядочные маги сначала платят, а потом жрут, — все так же невозмутимо отвечал бармен.
— Фредди, ну по старой дружбе…
— По старой дружбе я могу тебе стакан воды налить и под зад пнуть. — Бармен усмехнулся.
