— Точнее, как принято в семье. Главы кланов — обычно очень сильные маги, и они нередко навязывают всем своим отпрыскам следовать традициям.
— Мне кажется или…
Аскольд проследил за взглядом девушки:
— О, Маришка Гнильвецких… Да, на ней действительно платье шестнадцатого века. Именно тогда клан Гнильвецких-Гнилович был в зените. Выходцы из Литвы.
Мари, начиная понимать, медленно кивнула.
— Ну а он? — указывая на полноватого пожилого господина в грязно-зелёном сюртуке, чёрном парике и туфлях с золотыми пряжками, выделывающего странные па.
— Забавный, туповатый, злобный тип. Это наш мэр. Почесалкин Аристарх Платонович. Его отец любил такую одежду у себя на родине даже тогда, когда она уже вышла из моды.
Мари взяла у проходящего мимо мертвяка бокал с шампанским, сделала торопливый глоток.
— Но почему у меня в голове такая чехарда?
— Ты наблюдаешь сейчас за редким здесь явлением проявления уважения к другим кланам. Каждый видит то, что хочет видеть. Одежда каждого из них зачарована, как и моя, и твоя. Всем приятно видеть свои юбки, шоссы и парики, прости Мрак.
Мари легко улыбнулась и постаралась расслабится в этом гвалте музыки, смеха и разговоров за игрой в карты. Закрыла на несколько секунд глаза, открыла их вновь, оглядела толпу…
Каждый джентльмен был во фраке или приталенном сюртуке более старого кроя. Каждая дама — в кринолине, перчатках и с веером.
— На такое имеют право только влиятельные дома и древние кланы. — Осторожно заметил Аскольд.
— То есть у вас нет своих цветов или гербов, но есть свои костюмы? — уточнила Мари.
— Ну, если очень грубо — то да. Но на деле подобное, — он сделал неопределенный жест в сторону других гостей, — большая редкость. Раньше, да, все заморачивались и действительно рьяно придерживались традиций. Но сейчас люди моего возраста и младше предпочитают быть похожими на обывателей. Это куда проще. Только в высшем свете ещё хранится эта традиция, одеваться в своё старье из сундуков.
Мари оглядела своё «старье из сундука» и хотела было возразить, что на самом деле в этом что-то есть, но промолчала. Аскольд выглядел задумчивым и утомлённым, хотя они пришли не больше получаса назад. Она мягко коснулась его руки своей рукой в перчатке. Сейчас, когда тонкий слой ткани отделял её от него, прикоснуться первой было почти не страшно.
— Аскольд, — мягко спросила она, — всё хорошо?
Он покачал головой.
— Давай прогуляемся немного. У дяди есть настоящее сокровище для Лысой Горы — свой парк.
— О, конечно.
Они вышли в слабо освещённый парк более похожий на смесь заброшенного кладбища и таёжного леса.
— Так что же случилось? — снова спросила она.
Аскольд грустно усмехнулся:
— Анита, у тебя есть семья?
Она споткнулась на ровном месте, что не ушло от внимания Аскольда, хотя виду он и не подал.
— Да, — тихо ответила она.
— Тогда ты, наверное, поймёшь меня. Моей семьей… Нет, не так. Моей лучшей частью семьи была моя мать. А вот с отцом мне катастрофически не повезло.
— А кто твой отец?
— Мой отец — Анатомий Скелетто, он умер сорок лет назад, в этом году как раз годовщина. Был владельцем трёх кладбищ и крупного черномагического издательства. Был некромантом и по-своему талантливой тварью, — он скорчил презрительную гримасу и бросил злобный взгляд в сторону особняка, где продолжался бал.
— Что-то ты не слишком вежливо отзываешься о своём прародителе! — ехидно заметила Анита.
— Он того заслуживает. Та ещё мразь… — Он слегка задумался. — Анита, ты любишь длинные истории?
— Пожалуй, — отозвалась та.
— Что ж, тогда я, пожалуй, расскажу…
