— Анита, очень прошу тебя, не приводи ко мне больше сомнительных личностей на санитарную обработку — у меня не клоповник!
— Зато бордель! — она весело рассмеялся.
Аскольд кисло улыбнулся, но, поняв, что девушка лишь по-доброму издевается над ним, рассмеялся в ответ. Теперь, спустя совсем немного времени, ему уже с трудом представлялось, как Анита может быть белой. Бомптириус, безусловно, просил помощи и поддержки у Аскольда, и не мог бы её получить, не рассказав хоть что-то об этой девушке. Но фразы, сказанные им впопыхах, давали самую общую картину. И больше на эту тему Бомптириус упорно распространяться не желал…
И ведь по большому счёту, Аскольд Скелетто действительно мало представлял, кем является Анита Демен, кроме того, что она рассказала ему в первую неделю их знакомства. Потому что потом она словно забыла о жизни до Лысой Горы.
* * *
Жизнь в тёмной преисподней походила на нескончаемый светский раут: бесконечные балы, маскарады, фейерверки, юбилеи, открытия новых склепов и кладбищ… Словом, всё не перечесть. Но, разумеется, не у всех была такая жизнь, а лишь у самой верхушки общества, богатой на грязнокровных аристократов. Герцог Аскольд Скелетто также принадлежал к их числу. Ну, а поскольку Анита не отходила практически ни на шаг от Аскольда и даже в последнее время часто оставалась в его доме с появлением здесь Жюли, она также постоянно присутствовала на подобного рода вечеринках. Но был у тёмного сообщества, пожалуй, только один горячо нелюбимый праздник, который отмечали в середине весны — День тёмной княжны, он же День Мести и Возмездия. Это был единственный раз в три года, когда весь бомонд собирался в чёрно-зелёных залах и псевдо-беззаботно попивал коктейли под уничтожающим своей презрительностью взглядом тёмной княжны. Так было заведено вот уже восемьсот лет, и Дюва не собиралась менять традиции.
И вот в календаре праздников Лысой Горы наступил этот особый, знаменательный день — День Мести и Возмездия. Особенно ценен этот день был тем, что именно в этот день считалось своим святым долгом отомстить своим недругам.
В этот день не было принято украшать жилища, хозяева, напротив, ревностно припрятывали своё добро по чердакам да подвалам, придавали дому самый непотребный вид и с самым скорбным видом показывали всем окружающим, что, мол, на них уже использовали все чары и возможности этого дня.
И уже по сложившейся традиции только особняк госпожи Гробулль не только не портил свой внешний вид, напротив — в этот день Нати особенно пышно декорировала свой дом цветами, гирляндами, блёстками и прочими украшениями. В том числе украшения на воротах перед этим домом своим размахом и разномастностью приводили в ступор случайных прохожих. Именно туда, к этим воротам, шла Владлена. Едва девушка подошла к воротам, над ними навис голубоватый туман, в котором она вполне явственно сумела различить черты хозяйки особняка.
— Натали, это Владлена.
— Владлена?.. Э-э… — Хозяйка едва ли её помнила.
— Владлена Курт!
— А-а! Дорогая, проходи, проходи, милочка!! — и ворота медленно отворились.
Когда Владлена подошла уже непосредственно к дому, на пороге её ждала Натали, облачённая в белоснежный брючный костюм и белые же туфли на десятисантиметровой шпильке, которые их обладательница называла не иначе, как домашними. Они расцеловались в честь встречи, и Натали провела свою гостью в уютную небольшую гостиную в чайно-розовых тонах.
После дежурных любезностей, предложения чая и кофе, Натали наконец спросила Владлену о причине её визита.
— О, Натали! У меня такая беда, — Влади картинно закатила глаза и тяжко вздохнула. — Ах… Соперница…
Натали со знанием дела кивнула и с надуманной серьёзностью начала давать советы:
— Во-первых, не беспокойся! Будь великолепна и невозмутима. Во-вторых, моя драгоценная, — Нати ласково обнажила зубки, — ты одна из моих лучших учениц, которая вполне могла бы подыскать и иную, менее скандальную, партию…
— Но я люблю Аскольда! — выдохнула Владлена и промокнула платочком сухие глаза.
— И в-третьих, моя милочка, я тебе обязательно помогу, будь уверена!
Владлена тут же широко благодарно улыбнулась, но быстро спохватилась и слепила второпях скорбную мину.
— О, Natalie! Merci, ma amie, ты так добра…
— Мне в удовольствие помочь тебе, — проворковала та, по-светски скаля зубки.
* * *
Горничная как раз затягивала Аните корсет, когда в ворота резиденции Скелетто постучали. Анита, оттолкнув служанку, в полураздетом виде спустилась вниз, чтобы самолично ответить по магофону. Едва она нажала на чёрную кнопочку, перед ней в голубоватом сиянии выплыло как всегда самодовольное лицо Бомптириуса.
— Ты?! — только и сумела выдавить Анита.
— Я? Что я?! О! Привет, Ма… э-э… Анита! — Бомптириус широко по-идиотски улыбнулся и помахал рукой.
— Что ты здесь делаешь? — прошипела та.
— Пусти меня, — в миг посерьёзнел Бомптириус, — я тебя хочу кое о чём предупредить.
Анита секунду подумала.
— Ладно, — и щёлкнула пальцами.
