Моё пламя полностью

Я приближался тихими, почти неслышными шагами, пытаясь прислушаться к равномерному и спокойному дыханию, позволявшего понять, что она спала.

Медленно опустившись на корточки, ощутил, как острый нож вновь вошел в сердце. Я отдал бы всё на свете ― даже жизнь ― лишь бы иметь возможность вновь услышать её сердцебиение, вновь почувствовать, как бьется её пульс, и пусть даже и в последний раз, но хотя бы на короткое мгновение поймать на себе взгляд её синих глаз.

Когда Эбби шевельнулась, палантин слегка задрался, и её ладонь ― на уровне подсознания ― скользнула к уже заметно округлившемуся животу. Его было не видно под просторной одеждой, но сейчас, благодаря обтягивающей майке, я мог достаточно хорошо его рассмотреть.

Там, в таком крохотном местечке, жил и рос мой ребенок. Ребенок от женщины, которую я до сих пор до безумия любил. Рука потянулась к её животу.

Быть может, если я коснусь его совсем легко и ненадолго, мне удастся услышать, как толкается малыш? Вдруг я смогу его почувствовать? Хотя бы раз. Всего один раз.

Ведь я так и не увижу, как родится и вырастет мой сын ― синеглазый, храбрый, преданный. А, может быть, девочка? Уголок губ слегка приподнялся, и на глазах выступили слезы. Малышка. Моя принцесса. Красивая, добрая и нежная. Ещё один прекрасный ангел, спустившийся с неба.

Моя дочка, из уст которой я никогда не услышу: «папа»… рука замерла, и пальцы сжались в слабый, но уверенный кулачок. Я не имел права быть здесь. Не имел права привыкать к ощущениям, которыми сам решил поступиться.

Да, у меня не было другого выхода.

Да, я оставил свою любимую, чтобы защитить.

Теперь так же оставлял и своего ребенка.

Потому что сукин―сын не дал мне выбора.

Но разве это причина?

Горько усмехнувшись, на мгновение прикрыл глаза.

Нет. Мартин прав. Ничто не могло оправдать мой поступок. Ведь я причинил ей боль. Хотя обещал всегда, что бы ни случилось, лишь оберегать.

Вот почему моя боль, вернувшаяся как бумеранг, должна была стать моей заслуженной карой. Я проживу всю жизнь один, либо погибну в этой схватке, но больше никогда не позволю ей страдать.

Им обоим.

Наклонился ― очень осторожно, рискуя нарушить крепкий сон, но в последний раз касаясь прохладными губами её теплого лба. Казалось, на ресницы осели частички тяжелого металла, потому что держать веки открытыми было до невыносимого мучительно. По венам, с каждым новым ударом пульса, будто резал заточенный нож.

— Прости, ― прошептал, запуская пальцы в копну её светлых волос.

Сердце готово было разорваться от тоски на части; на глаза вновь навернулись слезы и, чтобы не позволить боли вырваться наружу, я сильнее стиснул зубы.

Хотелось выть. Дико. Неистово. Орать, что есть мочи. Потому что я понимал, что переживаю последние секунды рядом с любимой женщиной и своим ещё не родившимся ребенком.

Мне хотелось остаться. Одному Господу известно, как сильно хотелось. Но их безопасность была важнее моих эгоистических желаний. Их жизни были важнее.

Взгляд упал на небольшую бархатную коробочку, невинно стоявшую на журнальном столике. Я не стал открывать её, не стал смотреть на Её руку ― просто не хотел. Просто, какое бы решение она не приняла, я обязан был смириться.

Потому что она должна быть счастлива. Даже если и не со мной.

Чувствуя, как каждую кость в теле ломит от боли, сжал пальцы в кулаки и поднялся. Этой ночью я ушел в последний раз ― так ни разу и не обернувшись.

Мне показалось, что Он приходил. Ощущение, что этой ночью любимый мужчина был рядом, не оставляло ни на минуту. Может быть, я просто сходит с ума? Теряла рассудок? Как ещё объяснить это внезапно возникшее внутри чувство? Я словно в самом деле ощущала его присутствие, и ещё его шепот… простое «прости»…

— Уверена, что хочешь уехать?

Не отрывая глаз от простирающейся за окном полоски океана, кивнула.

— Мне больше не хочется сидеть на твоей шее.

— Я не чужой для тебя, ― возразил Грег, ― тем более, как мне кажется, теперь.

— Ты очень помог нам год назад. И, если бы не твоя поддержка, я не знаю, что бы с нами было. Но… мне нужно попробовать встать на ноги самой. Стать самодостаточной, понимаешь? А до тех пор, пока мы живем у тебя, этого не будет.

Грег ответил не сразу.

Он молча сжимал руль ещё несколько секунд, и лишь потом спросил:

— И где вы будете жить?

— Перекантуемся несколько дней у Мэнди. Когда найдем квартиру, переедем.

— Это бессмысленно, ― понимала, что он злится, ― ты съезжаешь с одной квартиры для того, чтобы начать снимать другую. Зачем? Ты платишь здесь, будешь платить и там. Так в чем разница?

— В том, что там с меня возьмут полную цену, ― ответила, а затем, наконец, повернулась к Грегу, ― я думала, ты поймешь.

— Я понимаю, ― он стиснул зубы, а затем чуть повысил тон, ― черт, Эбби, я пытаюсь понять. Но ты выбрала не лучшее время для того, чтобы так круто и резко менять свою жизнь.