Моё пламя полностью

Глухой удар по голове заставил внезапно погрузиться в темноту.

― Давай, тварь! ― от очередной пощечины голова дернулась, а резкая боль в затылке заставила поморщиться. ― Открывай глаза! ― ещё удар. ― Открывай!!

— Не перебарщивай, Шейн! Если сделаешь что―то не так, знаешь, что будет.

Второй голос, оказавшийся намного тверже и грубее, заставил сделать усилие и напрячь пальцы. Поднять веки пока не получалось ― они будто налились свинцом ― но сознание всё же оставалось ясным, а рефлексы не подводили ― это самое важное.

— Для Босса главное, чтобы он мог слышать и видеть, ― яростно прохрипел он, ― а я клянусь, что эта мразь ни за что этих чувств не лишится.

От нового мощного удара зарычал и неосознанно дернулся, собираясь ответить ублюдку тем же, только вот пошевелиться не мог. Руки оказались прочно скованны за спиной, хотя и оставались по возможности свободными.

Ещё один удар. Затем ещё. И ещё.

С силой стискивал зубы и сжимал пальцы, не переставая думать о том, как верну этому сукину сыну вдвое больше этой боли.

И был уверен ― тот её не выдержит.

— Шейн! Хватит! ― прошипел второй мужчина, и удары прекратились, когда его твердый голос прозвучал совсем рядом. ― Что ты, черт возьми, творишь?

— Не стой у меня на пути, Декс!

Шевелиться было больно. Я не знал, насколько серьезны повреждения ― кровь текла из носа и разбитой губы; лицо ныло; ребра ломило ― но мне было плевать.

Я просто знал, что должен жить ради Неё. И ради Неё, превозмогая жжение в горле, делал каждый последующий вдох.

Шейн занес свою руку для ещё одного удар, и я сильнее стиснул зубы.

— Довольно! ― металлически ледяной голос, словно острая бритва, полоснул по оголенному сознанию. Всё в комнате ― даже само время ― остановилось и замерло, покорно преклоняясь перед своим повелителем. ― Дай ему прийти в себя.

Ощутил, как тело напряглось, а затем затряслось от ярости, и, пытаясь восстановить дыхание, открыл глаза. Медленно поднял голову, зная, что ублюдок не сможет не заметить, с каким Зверем вступил в схватку.

Шейн нехотя опустил свою руку ― он был недоволен и разгневан ― но, несмотря на бушующие внутри эмоции, сдержался и промолчал.

— А в тебе намного больше силы и выдержки, чем я полагал, ― продолжал Джек, внимательно смотря мне в глаза, ― и знаешь, это даже забавно. Игра получится долгой. А я люблю растягивать удовольствие.

— Мразь… ― прохрипел, резко дернувшись на стуле, ― …я убью тебя, слышишь?! Убью!!

Ножки отвратительно заскрежетали по полу; внезапный прилив сил помог подняться. Я попытался сделать шаг, но Шейн резко преградил мне путь, обездвижив очередным ударом в живот.

Джек несколько раз театрально прицокнул.

— Не стоит горячиться. Иначе мы начнем спектакль раньше запланированного. А я не терплю, когда что―то идет не по плану.

Стиснул зубы, но не издал ни звука.

— Кстати, прошу прощения за крайне глупое и совершенно непозволительное поведение Оливера. ― Джек подошел к барной стойке и достал чистый стакан. ― Он наивно полагал, что сможет отомстить, добравшись до тебя первым, но, к своему великому сожалению, ошибся. Людские эмоции, вовремя неконтролируемые разумом, способны превращать нас в глупцов. Оливер забыл об этом. И поплатился. ― он повернулся и со стаканом виски в руке двинулся ко мне. ― Мои люди спасли ваши никчемные шкуры. Им было бы приятно услышать слова благодарности.

— Я охотнее умру, чем скажу «спасибо» такому ублюдку, как ты, ― вновь прохрипел, вынуждая Джека усмехнуться.

— О, эта ни чем непоколебимая гордость… а знаешь, Эбигейл ведь точно такая же. В этом вы похожи. ― он вновь ухмыльнулся, а затем, призадумавшись, поднес стакан ко рту. ― А я всё думал, что же общего может быть между вами.

— Где она? Что ты с ней сделал?!

— Ничего. Самый большой вред, который я ей причинил ― это сказал правду. ― замер, и от внимания Палача это не ускользнуло. Его взгляд стал жестче; в нём вспыхнул огонь. ― Рассказал, как ты лишил меня самого дорогого.

— Она тоже была мне дорога, ― прохрипел, ощущая, как в области сердца снова щемит, ― я любил Эрин.

— Не смей произносить её имя, ― внезапно зашипел Джек, делая резкий шаг, ― у тебя нет на это никаких прав! Не после того, что ты сделал!

— Я хотел спасти её!!

— Но предпочел просто стоять и смотреть!!

— Я был ребенком, Каллаган! Обыкновенным мальчишкой! Что я мог?!

— Ты мог всё, Дарен, ― трясясь от ярости, заявил Джек, ― всё! Мог броситься в этот чертов дом! Попытаться вытащить её! Сделать хоть что―то! Даже самую малость!! Но ты просто стоял!! Пока моя сестра горела заживо, ты просто стоял!!

— И виню себя в этом каждый день!! ― заорал. ― Ты думаешь, я забыл?! Думаешь, забыл?! Нет, я помню всё!! Потому что каждую ночь слышу, как она зовет меня! Каждую ночь мне кажется, что я сумею повернуть время = и всё изменить! Но этого не происходит! Да, я не смог спасти её! Не смог!! И за это буду наказан до конца жизни!!