Моё пламя полностью

Закусив губу, огляделась и прислушалась. Вокруг стояла давящая, но спасительная тишина. Бесшумно подойдя к столику, отыскала в ящике алюминиевую вилку и, насадив на неё ароматный кусочек говядины, невольно вдохнула его пьянящий аромат.

Всего один. Он ничего не узнает.

Проверил показатели на спидометрах и надавил на рычаг, постепенно увеличивая ход. Я чувствовал себя комфортно в любой стихии: и на земле, и в воздухе, и в воде, но, лишь рассекая океанские волны, и врезаясь в них на полной скорости, ощущал это ни с чем не сравнимое, безграничное чувство свободы.

Дернув штурвал, резко развернул судно, заставляя его подпрыгнуть. Брызги воды попали на волосы и одежду, и это заставило невольно улыбнуться. Пролетая через волновые препятствия, гнал судно со скоростью почти 70 узлов1, но оно всё равно двигалось ровно и плавно, словно знало, что везет самый бесценный груз на Земле.

Простая, но в то же время роскошная. Обыкновенная, но вместе с тем исключительная. Единственная из миллиона самых непохожих достойная носить Её имя.

Проведя пальцами по сенсору экрана, ещё раз сверился с показателями и, выбрав нужный маршрут, включил автопилот. Я преодолел самые труднопроходимые участки, и теперь судно могло легко идти самостоятельно.

Если погода не переменится, мы доберемся до места ещё до заката.

Спустился на одну ступеньку вниз, но образ Эбби, недавно безвольно обмякшей в моих руках, заставил помедлить. Я принес её в каюту и не отходил от постели до тех пор, пока не убедился, что она в порядке. Мне не хотелось тревожить её. Не хотелось заставлять вновь чувствовать боль. Ни тогда, ни сейчас.

Вот, почему я ушел.

Чтобы дать ей время подумать, прийти в себя, и…

Подняв руку, взглянул на наручные часы. Я был на палубе без малого двадцать минут. Всего двадцать. Много это или мало, правильно или нет… эти вопросы ― последнее, о чем мне хотелось думать. Я просто чувствовал, что не должен был находиться вдали от неё. Ведь, когда Эбби не было рядом, вся моя жизнь теряла смысл.

А эта её очаровательная привычка влипать в неприятности?

Усмехнувшись собственным же мыслям, принялся медленно сбегать с лестницы.

Внезапный и тяжелый грохот заставил поднять голову. Эбби резко повернулась и неосмотрительно врезалась в столешницу, непроизвольно, на мгновение, вскидывая руки к лицу. Металлическая крышка демонстративно прокатилась по деревянному полу между нами и, ударившись о стенку, со звуком упала вниз.

— Если тебе захотелось сыграть в «Гатс»2, то стоило выбрать что―то более… плоское, ― пошутил, наклоняясь к крышке. Когда повернулся, Эбби намеренно отвела глаза. Немного помолчал, а затем, убрав ухмылку с лица, сделал шаг. ― Послушай, я…

— Если бы ты лучше следил за санитарией на своей яхте, то твои крышки не летали бы по каютам, ― прошипела она, всё так же смотря в точку на стене. ― Я испугалась, увидев мышь. Отскочила от стола и задела рукой крышку. Вот, почему она упала.

Брови непроизвольно поползли вверх.

Мышь? На моей яхте? Она что, серьезно?

— Я приму к сведению твоё замечание, ― ответил, а затем спросил: ― ты ела?

— Нет, ― спокойно, но твердо заявила Эбби. ― И не собираюсь.

— Правда? ― подошел ближе. Стоя всего в нескольких дюймах, ощущал, как бешено и бесконтрольно стучит её пульс. ― Тогда почему сковорода пуста?

На этот раз она медленно, с опаской, но всё же подняла свои глаза: синие, бездонные, дьявольски прекрасные.

Черт подери… я был готов тонуть в них снова и снова.

— Я же сказала, ― тихо начала она, забирая из моих рук крышку, ― мыши.

Молчал, наблюдая за тем, как она возвращает её на место, а затем, словно остерегаясь моей близости, отходит на расстояние. Я узнал то, что хотел ― это успокоило и заставило непроизвольно улыбнуться.

— Что ж… ― кивнул и, прислонившись спиной к столешнице, сложил на груди руки, ― если так, то, надеюсь, им понравилась еда. Соли было достаточно?

— Да, но перца ты мог бы добавить и побольше… ― Эбби резко развернулась, но тут же осеклась, когда поняла, какую оплошность совершила.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но я перебил её.

— Знаю―знаю, ― произнес он, примирительно выставляя ладони вперед, ― мои маленькие друзья сказали тебе об этом по секрету. ― забавляясь её растерянностью, еле сдерживал улыбку. ― Я прав?

Она помолчала. Вначале на её лице появился легкий испуг, затем он сменился негодованием, а после ― перешел в нечто более мощное и эмоциональное. О, да, моя девочка определенно обладала удивительной способностью быстро брать себя в руки.

— Могу я узнать, куда ты меня везешь?

Переведя тему, Эбигейл тоже скрестила на груди руки.

Дарен кивнул.

— Домой.

— Я больше не живу в Нью―Йорке.

— Знаю, ― тихо ответил он, проходя мимо, ― поэтому везу тебя не в Нью―Йорк.

Повисло недолгое молчание.

Секунда. Две. Три.

Эбби неожиданно как―то нервно усмехнулась.