Моё пламя полностью

Она взъерошила свои завитые каштановые волосы, поправила золотистое платье и, гордо вскинув голову, ринулась в бой. В этом была вся Кэтрин Мур ― импульсивная, целеустремленная, почти всегда добивающаяся своего.

Улыбнулась и снова опустила глаза в блокнот.

— Как насчет вальса со мной?

Томный, слегка хрипловатый, но такой знакомый голос заставил покачать головой.

— У меня много работы.

— Перестань, ― силуэт переместился, облокотившись локтями о стойку, ― это же бал―маскарад. Не нем нужно танцевать. Расслабляться. Получать удовольствие.

— Я получаю.

— Не такое, Дэвис, ― улыбнулся Джек, придвигаясь ближе, ― я говорю о нечто более приятном и… чувственном.

На последних словах его голос стал глуше.

Мужчины что, вообще не думают больше ни о чем, кроме секса?

Выдохнула, а затем, наконец, подняла голову.

Джек Каллаган был очень привлекательным мужчиной ― глаза цвета морской глубины, небольшая щетина на лице, легкая небрежность в волосах, спадающих на высокий лоб. Он источал сексуальность и шарм, а стоило ему лишь мимолетно улыбнуться, и каждая девушка в радиусе мили готова была безвольно пасть к его ногам. И превосходство Джека было в том, что он прекрасно об этом знал.

— В этом зале полно красавиц, Каллаган. Уверена, ты сумеешь найти ту, которая с радостью упадет в твои объятия.

— Уже нашел, ― шепнул Джек, ― но эта женщина по какой―то причине не спешит в них падать. ― обдумывала свой ответ дольше, чем следовало, в итоге упустив возможность сказать своё окончательное и бесповоротное «нет». ― Я не привык просить, но для тебя мне хочется сделать исключение.

Он протянул свою ладонь, продолжая улыбаться своей истинно мужской, соблазнительной улыбкой.

Остаться равнодушной оказалось труднее, чем я думала, и при всем присущем мне здравомыслии, какая―то часть меня всё же поддалась этому необъяснимому магнетизму.

Я чувствовала себя маленьким ребенком, которого поманили конфеткой, и который, даже где―то в глубине души почуяв настороженность, всё―таки протянул к роковой сладости руки.

— Расслабься, ― тихо сказал он, обнимая меня за талию, ― ты слишком зажата.

— Из меня не очень хороший танцор. И лучше бы тебе передумать.

— Ни за что, ― усмехнулся Джек.

— Хорошо, ― весело качнула головой, ― но потом не жалуйся, что я отдавила тебе все ноги.

Он рассмеялся.

— Как скажешь. Но мне будет приятно, если ты загладишь свою вину, согласившись на ужин.

— Я не пойду с тобой на свидание, ― в который раз повторила.

Кстати, в который? В сотый? В тысячный?

А этот упрямец всё никак не успокоится.

— Даже на дружеское?

— Дружеское? ― невольно улыбнулась. ― Если такое когда―нибудь случится, я подумаю, что ты серьезно заболел.

— Не веришь в искупление?

— Верю, ― после паузы, тихо ответила. ― Но и знаю, что для некоторых совершенные грехи оказываются слишком неподъемны.

Не знала, почему сказала это; даже не знала, как на эти слова отреагировал Джек, потому что нам помешал тихий ― какой―то отдаленный ― голос.

— Позволите?

Мужчина ― я так думала ― подошел со спины. Я не видела его; наверное, даже не знала, но внутри всё отчего―то затрепетало. Боже, неужели я схожу с ума?

— Желание клиента ― закон. ― Джек улыбнулся и, чуть поклонившись, разжал объятия.

Пока я пребывала в своих мыслях, чьи―то руки скользнули по шелку платья, вызывая по телу мгновенную дрожь: теплую, чувственную, знакомую. Знакомую…

— Ты великолепна, ― шепот обдал жаром, дыхание сбилось, сердце пустилось галопом. Если всего мгновение назад я ещё сомневалась в своих ощущениях, то теперь была уверена ― они верны.

— Энтони Райс… ― это ты, ― догадалась, при этом, то ли усмехнувшись, то ли всхлипнув, инстинктивно прикрыв глаза.

— На этот вечер, ― краешком губ улыбнулся, Дарен, ― да.

Сделала попытку высвободиться, но мужская хватка стала лишь сильнее.

— Отпусти, ― сжала зубы, но требование всё равно вышло слишком жалобным. Господи, рядом с этим мужчиной я всегда становилась именно такой: безвольной, беспомощной, марионеткой в руках опытного кукловода. ― Прошу тебя…

— Не могу, ― прошептал он, теснее прижимая меня к себе.

Я ощутила дурманящие ароматы красного мандарина, перца, ванили и мускуса ― мои любимые ароматы, которые ассоциировались только с Ним.

Только с его телом, губами, волосами…

— Ты солгал, ― произнесла, не решаясь поднять взгляд.

— Энтони ― моё второе имя. Райс ― фамилия мамы. ― он немного помолчал, а затем осторожно качнул головой. ― Я никогда не лгал тебе, Эбби. Поверь. Я бы спустился ради тебя в ад, прошел бы все девять дантовых кругов, умер бы или обрек себя на вечные муки… но ни за что на свете, никогда бы не предал тебя снова.

Слова, сказанные едва слышным шепотом, заставили невольно поднять голову.

Теперь то, что казалось и реальностью, и миражом одновременно, вдруг и вовсе стало чем―то похожим на сон. Черная маска с красными переливами обрамляла половину Его лица, оставляя открытым лишь кончик широкого носа. Бездонные синие глаза ― мои любимые глаза ― я узнала бы их из миллиарда самых похожих. Самых идентичных.