Я слушала Шайру, и мне было невыносимо горько за семью, за свой род, за генерала Райена. Он любил ее. Любил до беспамятства, до боли в груди, готов был все за нее отдать. А она…. Как же я ее ненавидела! И ненависть за мое чудовище ярким пламенем разгоралась в сердце.
Пальцы, сжимающие камень камина, заболели, а в следующий момент раздался треск, и они осыпались в моих руках.
– Врешь! Я не такая, – выдавила бледными губами.
Взгляд Шайры стал несмешливым.
– Ты такая же. Просто еще не знаешь. Мы все такие. Тьма накладывает отпечаток на каждого. Нет среди темных хороших и добрых. Думаешь, как в нас сила копится? За счет других. Но если ее отобрать у своих, то она сильнее, могущественнее. И когда она проникает в тебя, это просто непередаваемое чувство. Наполнение, экстаз, понимание высших предназначений. Тебе еще придется это испытать.
Она вскинула голову. Как же злил ее надменный взгляд, ее уверенность в собственной правоте! У меня от ненависти скрутило все внутренности. Да так, что я готова была их выплюнуть.
Шаенка усмехнулась и вскинула руку в немом призыве темной магии. Комнату окутало серым туманом, в котором едва угадывался силуэт Шайры. Дышать стало нечем. Но я пыталась. С трудом стояла на ватных ногах и смотрела на размытый силуэт.
– Ого, сестренка, да ты сильнее, чем я думала, – усмехнулась та. – Не зря сила так долго в тебе спала. Она необычная, странная. Я почти не ощущаю ее, но ты до сих пор стоишь. Значит, она есть. Она точно мне нужна. Просто осталось решить, ты со мной, или придется забрать твою магию. Интересно, долго ли сможешь противостоять мне? Минуту, две? Кто-то явно приложил руку к твоему обучению.
«Кто-то?»
Я наградила ее мрачной усмешкой.
Дарьер.
Он знал, что когда-нибудь Шайра меня найдет. Рано или поздно наша встреча состоялась бы. Он заставил меня пройти через унижения и боль, чтобы я стала сильнее, чтобы происходящее уже не могло меня сломать. Он целенаправленно готовил меня к этой встрече. И это он отправил мой портрет Астешу. Он сам признался в этом в день моего восемнадцатилетия. Он знал. Рассчитал.
Жестокие уроки.
Ну что же, спасибо. Зато я готова к боли, к предательству, унижению и отстаиванию себя. Слова Шайры хлестали сильнее, чем ветви деревьев тогда, когда я сбежала из замка Астеша. Ее сила была страшнее, чем первая встреча с гариконами, на которую меня тоже отправил Дарьер. Он понимал, что мне необходимо встретиться с ними на пределе возможностей и эмоций, иначе не примут, не почуют то, что связывает темных шаенов и гариконов. А они нужны. Нам просто необходимы гариконы.
Было важно, чтобы они приняли меня той, кто я есть.
Они приняли. Прониклись моей болью, моим желанием бороться. Ощутили куда больше, чем просто тьму. Почувствовали мое звериное желание выжить во что бы то ни стало.
Не сдаваться, ни за что и никогда! И уж тем более шаенке, собственными руками уничтожившей свою семью. Мою семью.
– Не получишь. Ни капли силы! – вырвалось хрипом.
Силуэт Шайры колыхнулся. Упругие струи магии прошли сквозь сковывающий меня туман и окрутили цепями, сжимая и пытаясь сломать.
– Не сопротивляйся, – мурлыкнула шаенка. – Так будет легче умереть. Я уже говорила, что у тебя удивительная магия. Я такой еще не видела. Она практически не ощутима. Хотя точно знаю, она есть, иначе ты уже валялась бы у меня в ногах. И тем сильнее мне хочется ее получить.
Я усмехнулась.
Дарьер знал, что делает. Конечно, странно, что его знания явно превосходят умения Шайры.
– Хотя, возможно, – Шайра приблизилась ко мне, теперь я видела ее заинтересованный взгляд, – папаша что-то с тобой сделал.
Она внимательно осмотрела меня и махнула рукой.
– Хотя какая разница, что он там намудрил. Тебе это в любом случае не поможет. Папаша мертв. А ты передо мной. Хочешь, расскажу, как будут развиваться события? – Она растянула губы в ухмылке. – Ты умрешь здесь. С тебя снимут отпечаток и определят темную шаенку. Труп предадут сожжению. А потом и Астеша казнят, объявив предателем, приютившим изгнанницу государства. К сожалению, его казнь ты уже не увидишь.
От моего напряжения оковы сжались сильнее.
– Ненавижу, – выдавила чуть слышно.
– Что ты там шепчешь? – Шайра заглянула в мое лицо.
– Ненавижу! – выплюнула прямо в красивые глаза.
Она вытерла лицо рукавом и ухмыльнулась.
Оковы впились в мою кожу, разрывая.
Я закричала. Отчаянно, не в силах сдержаться. Ох, Дарьер, а ведь ты говорил, что я смогу ей противостоять. Но я не могу даже дать отпор и защитить себя.
– Ты умрешь, – слова Шайры впивались в мозг. – Потом умрет Астеш.
«Ненавижу ее. Ненавижу. Убью! Но Астеша никто не тронет».
Злость нечеловеческая, звериная вырвалась яростным рыком. А следом – новый виток боли. Оковы затрещали и разлетелись, оставляя на коже рваные раны. Свет на секунду померк в моих глазах. И тут же рухнул на меня – ослепительно белый.
Рык раздался повторно, одновременно со страшным пониманием, что я уже не человек. Туман разорвался на лоскуты под ударами огромных лап. Белых лап! Почему я белая? Ведь я – темная шаенка. И в комнате Дарьера я была темной.
Но разбираться было некогда.
