А вот мне совсем не радостно. Я вдруг чувствую себя невозможно одинокой, словно буквально все в этой комнате ополчились против меня. И уж точно я не горю желанием ходить на всякие парные свидания. Лучше сразу пулю в лоб, пожалуйста.
И что вообще означает поведение Мирона? Утром он говорит, что я свожу его с ума, и целует меня, а сейчас не против сходить на свидание с Мариной? Неужели мне действительно придется делить надвое все его слова? Неужели я сама хочу мучиться от неопределенности наших с ним отношений? Пожалуй, нет.
— Простите меня, — резче, чем хотелось, поднимаюсь я на ноги. — У меня... голова. Разболелась. Извините, пойду в свою комнату, при... прилягу.
Ощущая себя словно в тумане, я бросаюсь к выходу из гостиной, боясь смотреть на кого-либо. Особенно на Мирона. Было бы хорошо, если бы меня совсем не волновало то, что он думает по поводу моего скоропостижного побега. Но, к сожалению, я боюсь увидеть в его глазах насмешку или же обвинение в трусости.
— Наверное, это все последствия бессонной ночи перед компьютером, — зачем-то объясняет мое поведение Галина, а через мгновение окликает меня: — Люба, еще на минутку задержись, пожалуйста. Я вспомнила кое-что, что хотела бы тебе срочно сказать.
Вынужденно торможу себя в дверях и, не оборачиваясь, жду, когда Галина меня нагонит. Меньше, чем через минуту, ее пальцы цепко обхватывают мое плечо, а над головой звучит ее тихий и холодный голос:
— Виталий — это твой потолок, девочка. А своему сыну я никогда не позволю быть с такой, как ты. Слышишь? Никогда.
Меня словно что-то бьет в грудь. Очень болезненно. Глаза обжигает огнем, а горло душит обида. Можно подумать, я сама хотя бы на мгновение представила, что Мирон будет с такой, как я.
Выдергиваю руку из «когтей» этой хищной женщины, что никогда не позволила бы себе при других обстоятельствах, и быстро иду к лестнице.
Все же надо было сплюнуть и постучать по дереву, когда я подумала о том, что мое хорошее настроение могут испортить.
Я сваливаю из дома.
Как только заканчивается экспромт матери.
К фенеку идти нельзя, а если идти в свою комнату, то не избежать идиотизма моей родительницы. Выслушивать в очередной раз, какая Люба плохая, и заодно то, каким плохим стал я из-за «дурного» влияния все той же несносной особы, у меня тупо нет желания. Больше того, я могу сорваться. И тогда эта сумасшедшая женщина выдумала бы хрень позаковыристее двойного свидания.
Жесть как бесит ее несправедливое отношение к моему фенеку...
Моему.
Мысль неожиданно согревает, заставляет улыбнуться.
Такая она трогательная. Любовь. Совершенно не искушенная, добрая, внимательная и чертовски манящая.
Ни разу не испытывал то, что испытываю рядом с ней. Калейдоскоп каких-то просто нереальных чувств.
Единственное, что напрягает, так это то, что она стала нежеланным свидетелем моей ссоры с отцом. Этот тоже, кстати, не лучше матери. До сих пор наивно полагает, что мне тринадцать лет, что я поведусь на его авантюру, и что мне ничего не грозит, если она плохо закончится. Типа, Андрей, если что, меня отмажет. И ничего, что он не «властелин мира сего» и легко забьет на меня, если я нарушу закон, не вняв его предостережениям.
Но как же бесит, что он считает меня слабаком! До скрипа зубов бесит.
— Мирош, — выводит меня из размышлений голос Марины. — Что с тобой в последнее время? Ты стал каким-то скучным. Неужели заразился от своей сестренки? Тебе необходимо поменьше с ней общаться.
Ну а куда еще мне было ехать, если не в наш клуб? И естественно, Маринка прицепилась за мной. Тоже мне, гений интриг. Пустоголовая подпевала.
— Скажу один раз, а ты запоминай, — негромко произношу я, даже не глядя на эту идиотку. — Будешь и дальше сходить с ума на пару с моей маман — пожалеешь. Очень сильно пожалеешь, Марин. А сейчас исчезни.
Она возмущенно сопит на протяжении тридцати секунд, но все же отрывает свой зад от мягкого диванчика и идет к своим подружкам. Знает, что шутить со мной себе дороже.
И тут я вижу в толпе тел на танцполе знакомое лицо. И этот придурок целенаправленно пробирается к ВИП-зоне, в которой я сижу. Черт. Я, конечно, рад его видеть, но уже догадываюсь, с какой целью он сюда приперся.
— Как знал, что найду тебя здесь, — лыбится мне друг вместо приветствия, падая на недавно освободившееся место рядом со мной. — Чем угощаешь? Ты же не откажешься угостить старого друга? Не зазнался окончательно за эти пару месяцев?
Миха единственный из нашей дворовой шпаны, с кем я не прекращал общаться. Когда отца посадили, мама делала все возможное, чтобы я как можно реже ездил к бабушке, соответственно, и с пацанами я виделся не часто. В конце концов, я полностью перестроился на новую жизнь, начал общаться с новыми друзьями, не особо и жалея о том, что позабыл о старых. Только Миха не захотел, чтобы я его забывал, и изредка давал о себе знать. В основном из-за того, что, развлекаясь в моей компании, мог не стеснять себя в средствах — всегда платил я. В смысле, Андрей.
