— Это ты так говоришь. Но нам Он ничего не сказал. А с какой стати я должен тебе верить? Ты обещал привести нас в страну, где течет молоко и мед, и где эта страна? Вместо того, чтобы наслаждаться ее дарами, мы как неприкаянные бродим по пустыне, страдая от жажды, голода и нападаний кровожадных племен. Честно говоря, я готов отказаться от сказочной страны, о которой ты все время твердишь, ради маленького клочка земли с крохотным виноградником… И вообще, в народе давно ходит слух, что ты не из левитов, а всего лишь из колена Ефремова.
— Если ты сомневаешься в моих словах, пусть принесут твои друзья и ты кадильницы к Скинии, каждый по одной, и всыпят в них благовонные курения. Господь отделит нечестивое от праведного.
— Нет. Мы не верим твоему суду, — сказал Корей. — Пусть другие слушают твои речи. Мне они не интересны. Ты опять устроишь один из тех фокусов, которые во множестве показывал фараону.
Весь день по стану ходили люди с мутными от ненависти глазами и выкрикивали проклятия в адрес Моисея и Аарона. Они наносили побои попавшимся под руку ни в чем неповинным левитам и, скрежеща зубами, обещали установить справедливый порядок.
Затем двести пятьдесят мужей, поддержавших Корея, принесли свои кадильницы, развели в них огонь и встали у Скинии в ожидании Господнего суда.
И тогда Моисей и Аарон отошли от смутьянов. Любопытным израильтянам, собравшимся посмотреть, чем все закончится, братья сказали:
— Люди, отойдите от Корея, Дафана и Авирама и к жилищам их не приближайтесь, ибо Творец жестоко покарает их сегодня. И не прикасайтесь к их вещам, чтобы не погибнуть вместе с ними.
Не успели прозвучать последние слова, как случилось нечто, до сих пор вызывающее дрожь у всех, бывших тому свидетелями.
Из-под земли донесся ужасный трубный гул. Почва начала трескаться, словно яичная скорлупа, и разверзлась под семействами Корея, Дафана и Авирама, которые медленно валились вниз, в преисподнюю. Земля поглотила их дома, и их самих, и их скот, и их имущество.
А через несколько мгновений земная кора вернулась на свое место и закрылась над смутьянами, как будто не было ничего на том месте.
Но еще долго из-под земли слышались крики о пощаде и целых три месяца ночами по стану разносился глухой голос Корея:
— Да будет славен наш Господь! Да святится имя Его!..
В тот же день с небес сошло яркое огнедышащее облако и накрыло тех несчастных, которые посмели поддержать смутьянов и противопоставить себя Моисею и Аарону. Десятки обгоревших тел покрывали стан и смердили так, что нечем было дышать.
И возвестил Господь пророку:
— Скажи Елеазару, сыну Аарона, пусть он соберет кадильницы сожженных и потушит их, ибо огонь в них был разведен неправедно. Затем пусть разобьет их в листы для покрытия жертвенников в память сынам Израилевым, чтобы не приступал человек посторонний, который не из семейства Ааронова, воскуривать курение пред Господом и не сбылось с ним то же, что с Кореем и его сообщниками.
Однако даже страшные казни не утихомирили строптивцев, и уже на следующий день много людей собралось, говоря неразумные речи:
— Из-за Моисея и Аарона погибли люди, виновные лишь в том, что осмелились спорить с братьями. Кто поставил их начальниками над нами? Почему они на слова отвечают убийством?
— Это не мы отвечаем убийством на слова, — говорил Аарон. — Это Господь карает неразумных. Не гневите Его, ибо Его гнев страшен! Немедленно расходитесь, иначе произойдет нечто, о чем мне не хочется даже думать.
Аарон взял кадильницу, положил в нее огонь с жертвенника и поспешил к обществу. Однако не успел он дойти до сборища, как Господь начал поражение нечестивцев.
И тогда, размахивая кадилом, Аарон смело шагнул в бурлящую толпу и встал между живыми и умирающими.
В тот день умерло четырнадцать тысяч семьсот человек, и только своевременное вмешательство Аарона предотвратило еще большие жертвы.
Увидев, что Господь прекратил поражение строптивых, Аарон вернулся в Скинию, где его ожидал Моисей:
— В народе растет недоверие к нам, — сказал пророк, — а потому, чтобы избежать новых жертв, мы должны преодолеть всякий разброд в стане израильтян. Для этого ты пойди в стан и возьми каждого колена по жезлу, всего двенадцать. Напиши на каждом родовое имя. Утром жезл с твоим именем покроется цветами, и это — знак Господень.
Моисей сообщил о своем решении старейшинам. Те одобрили его, понимая, что обществу как воздух необходим мир:
— Да будет так. Тот, чей жезл покроется цветами, будет первосвященником, ибо это укажет на его богоизбранность.
— Иначе нельзя, ибо пока люди не увидят указания Господа, в народе всегда будут ходить слухи, что Моисей никакой не пророк, а самозванец, который присвоил себе и своим родственникам священство.
— Пусть будет так!
На следующее утро, как и следовало ожидать, из двенадцати жезлов только на Аароновом распустились цветы. Все остальные жезлы остались безжизненными.
И тогда вынес Моисей жезлы из Скинии и показал их народу. Израильтяне в смирении склонили головы перед пророком, признавая, отныне и до скончания веков, его правоту…
