— Да ты совсем пьяный! — не то рассердилась, не то огорчилась Принцесса. — Так, Моха! Быстро лети… нет, сегодня летать лучше не надо… быстро иди домой и ложись спать!
— Нет! Я хочу проводить тебя домой, — Моха упрямо замотал головой. — Я совершенно трезв! Ну, может быть, чуть-чуть… Можно я понесу твою сумку?
Принцесса смирилась, отдала полиэтиленовый пакет Мохе, и они пошли по дорожке на восток. Постепенно дорожка стала тропинкой, многолетние ели и сосны смыкались над ними.
— Как же тебя угораздило…
— Можно, я возьму тебя за руку? — спросил Моха, ноги которого почему-то заносили своего хозяина куда-то направо.
— Можно, — со вздохом разрешила Фелиция.
Моха неожиданно для самого себя превратился в муху (сумка упала на землю), пробежал по руке Принцессы от кончиков ногтей до белого плеча, чуть не упал в разрез её платья, но тут Фелиция щелчком пальца сбросила его с себя. Моха упал на землю и опять стал человеком.
— Извини, — быстро проговорил он, украдкой потирая шишку на лбу. Он взял её за руку и они пошли дальше.
Незаметно беззаботное веселье Мохи улетучилось, её место заступила беспросветная печаль. Он уронил голову на плечо Принцессы и заплакал.
— Что произошло, Моха? — ещё раз попыталась допытаться Принцесса.
И, горько вздыхая и пуская поочерёдно слёзы и сопли, Моха поделился с Фелицией последними трагедиями своей жизни. Будучи мухой, он познакомился с одной замечательной мушкой. («Ах, Фелиция, какие у неё чудесные глазки! А элегантные, изысканной формы лапки!») Он начал ухаживать за этой мушиной красавицей, но едва она увидела, как он случайно превращается в человека, то в ужасе сбежала, и больше он её не видел. («Неужели её сожрал какой-нибудь вечно голодный паук?» — тут Моха чуть не разрыдался, но вовремя одумался.) Вторая трагедия, которая произошла с Мохой, была не менее печальна. Уже в образе человека он познакомился с одной замечательной девушкой. Она была белошвейкой и дочерью белошвейки, а он представился чулочных дел мастером. («Совсем ещё юная, почти дитя, прекрасное, невинное создание!») Моха приносил ей сладости, безделушки и с удовольствием наблюдал, как она простодушно радуется его нехитрым подаркам. Но однажды он превратился в муху и сел ей на губы… Тут Моха остановился, прислонился к дереву и засопел, украдкой смахивая слезу из глаз.
— Представляешь, Фелиция: её вырвало! А потом она назвала меня мерзким, отвратительным насекомым! И что нам лучше расстаться. И если бы я не сбежал, она опрыскала бы меня каким-то ядохимикатом… А потом я смотрел, как она выносит на мусорную кучу все мои подарки…
— Эх, Моха, — сказал Принцесса, — у меня та же проблема. Тот симпатичный свинопас, в которого я была влюблена полтора месяца, оказался просто негодяем, жуликом и даже брачным аферистом. Его разыскивали в трёх королевствах и одной республике. Мне пришлось отобрать у него все мои фотографии и отрубить ему голову. С тех пор прошло… — Принцесса начала загибать тонкие красивые пальцы и называть дни недели, — …прошло шесть дней!
— Фелиция, ты не понимаешь… — сказал Моха. — Ты в любом случае останешься Принцессой, любой, кто посмотрит на тебя, даже в любой одежде, поймёт, что ты Принцесса. А я — как кусок камня, с одной стороны чёрный, а с другой белый. Но я не могу быть только чёрным или только белым. Не могу и не хочу! И серым — тем более! Серых камней вон сколько вокруг…
— Моха, глупый Моха, — сказала Принцесса. — Ты зря думаешь, что ты такой уникальный.
— Да ничего я не думаю, — пробурчал Моха. — И я действительно глупый.
Принцесса вдруг остановилась.
— Всё, тут мы расстанемся, — не терпящим возражения голосом известила она. — Дальше я пойду одна, а ты осторожно иди домой.
Моха попробовал настоять, но Принцесса пояснила, что в окрестностях её замка бродят вурдалаки, вечно голодные и злые. Вдобавок, спорить с принцессами — дело безнадёжное. Моха вглядывался в темноту, но так и не смог увидеть впереди что-то, хотя бы напоминающее замок.
— Вурдалаки, да, — пробормотал он. — А ты не боишься?
— Нет, — Фелиция рассмеялась. — Я с трёх лет тут грибы собираю — чего мне бояться? И потом — я ведь
— Можно я тебя поцелую на прощание? — спросил Моха.
— Нет, — она отрицательно покачала головой.
Лицо Мохи помрачнело, поэтому она поспешила пояснить:
— Моха, это не потому, что я настоящая Принцесса, а ты — всего лишь Моха. Просто… мы ведь не будем искать друг в друге тех, кого рядом уж нет?
Моха ничего не понял, но подтвердил:
— Не будем. Тогда просто — до свидания, — он помахал рукой. — Пока мы шли, я совсем уж протрезвел.
— Счастливо, Моха!
Моха стоял и смотрел, как за вековыми деревьями исчезает хрупкая фигурка Принцессы в светлом платье, как темнота поглощает её. Когда её совсем не стало видно, Моха сказал сам себе:
— Вурдалаки… да не боюсь я их вовсе.
Потом он превратился в муху с зелёным брюшком и, жужжа, полетел к себе домой.
