— Идём вниз, я угощу тебя завтраком. Мы уже все позавтракали, дети, правда, ещё спят, вчера вечером канонада никак не давала уснуть. У нас тут война, знаешь? Никак не могу поверить, что ты оказался в Вальбурге. У меня что-то закружилась голова, решила выйти на башню и подышать свежим воздухом…
— Фелиция… — только и смог выдавить Панакес.
— Морт… что-то я не могу дышать… — вдруг побледнела герцогиня. — Морт… отвернись… меня сейчас вырвет…
Словно в кошмарном сне, по лицу Фелиции расползались чёрные пятна.
Глаза герцогини встретились с огромными глазами Панакеса.
— Морт!
— Да, Фелиция, — слабо ответил аптекарь.
— Это смерть?
— Да, Фелиция.
— Это ты сделал?
Панакес не ответил. Герцогиня упала на колени. Пятна на её лице начали кровоточить.
— Фелиция! — вскрикнул он, опускаясь ниже, прижимая её голову к своей груди.
— Дети, мои дети! — вырывался из груди Фелиции хрип. — Они ещё не проснулись, их комната в дальнем крыле, быть может, зараза ещё не добралась до них, спаси моих детей, Морт, спаси их!
По телу герцогини прошла судорога, и она умерла. Аптекарь опустил Фелицию на заснеженные камни и заплакал.
— Ваша светлость! Вальбург открывает ворота! Мы победили!
— Славно, славно! — Гай Легурт вскочил и начал собираться.
За его спиной выросла тощая фигура Вильхельма Бастарда.
«Панакес ещё не вернулся», — прошептал он брату.
— Да ну его, — отмахнулся герцог. — Это уже неважно.
— Воздадим хвалу господу нашему! — пробубнил епископ.
Тут в комнату вбежал ещё один посыльный. Если первый, объявивший о капитуляции, сверкал от счастья, то этот был бледен и встревожен.
— Ну что ещё? — раздражённо встретил его Гай Легурт.
— Ваша светлость! Наши солдаты… как-то неважно себя чувствуют. На теле появляются пятна…
Герцог покачнулся.
— Вон! — вдруг заорал он, словно обезумев. — Все вон!!!
Все (кроме Бастарда) бросились наружу.
— Помилуй нас, господи, помилуй! — без конца повторял епископ Валериус.
В дверях он столкнулся с герцогиней Юлией, женой Гая Легурта.
— Что здесь происходит? — холодно спросила она.
— Помилуй нас, помилуй! — епископ умчался прочь.
На Рождество эпидемия охватила Хорбург. Люди в отчаянии бросились в аптеку Панакеса, но она была закрыта. Сам же аптекарь куда-то исчез, и больше его никто не видел. Аптеку взломали, каждый хватал наугад какое-нибудь лекарство, но все попытки избежать смерти были тщетны. Впрочем, кое-кого смерть пощадила.
Главный лекарь Хорбурга, господин Грабер, за два дня сделал себе целое состояние, но потом умер в страшных муках. Сёстры Керт, Флёр и Тюлипа, скончались в новогоднюю ночь. Их отец вскоре присоединился к ним. Епископ Валериус чудом уцелел, наглухо укрывшись в одном монастыре. Вильхельм Бастард умер в числе первых и был похоронен в общей могиле. Однако, сам герцог Гай Легурт выжил, правда, ослеп на оба глаза и оглох на оба уха. После эпидемии он прожил ещё двадцать лет. Всё это время рядом с ним была герцогиня Юлия, смерть как-то прошла мимо неё, хотя она отважно навещала самых тяжёлых больных.
Аптекарь Хорбурга, Микаэль Панакес, которого некоторые называли Морт, некоторые — Эль Сабуб, а некоторые — другими именами, многое время спустя объявился в другом месте, в другом городе. Он остался жив, ведь смерть, которую он нёс другим, была перед ним бессильна. Он остался жив, но…
Припарковав автомобиль на стоянке между «Хесбургером» и рядом цветочных лавок, Анастасия оставила его и, оказавшись на свежем воздухе, зябко поёжилась. Она приехала в старую часть города, чтобы купить в ювелирном магазине подарок для самой себя. На улице Вана-Виру дальше не было проезжей части, и чтобы попасть в нужный магазин, ей предстояло пройти пешком несколько кварталов. Каблуки туфель звонко зацокали по мощёному тротуару. В воздухе лениво парили снежинки.
По календарю сегодня был канун Дня Всех Святых, и некоторые из редких прохожих напомнили об этом. Анастасия увидела сначала девушку, у которой на пол-лица была маска черепа, но потом стало ясно, что это не маска, а такой мрачный макияж. Девушка дерзко улыбалась обеими половинами лица, живой и мёртвой. Потом Анастасии повстречался юноша в противогазе. Шланг противогаза болтался, словно хобот слона. Поравнявшись с Анастасией, парень приоткрыл лицо и неожиданно закричал:
— С новым годом, с новым счастьем!
«При чём тут новый год? — раздражённо подумала Анастасия. — Ошибся на два месяца, приятель. Наркоман, что ли?»
В ювелирном её уже ждали. Она расплатилась за покупку, милые серьги с камушками, сверкающими как настоящие звёздочки. Подарок этот не был приурочен к какому-либо событию, просто мимолётная прихоть.
На обратном пути Анастасия расслабилась и потому чуть не врезалась в какого-то толстяка в зелёном плаще. Пробормотав извинения, она вдруг поняла, что это всего-навсего бездомный, и её передернуло от отвращения. Но вдруг толстяк распростёр руки и скрипучим неприятным голосом воскликнул:
— Анастасия! Мемомарисне ту?
