Я поморщилась.
– Михаил Борисович, давайте без рукоприкладства.
– Не сметь указывать, как мне собственную дочь воспитывать, – завопил Баранов и снова отвесил Агафье оплеуху. – Семейное горе! Жрет безостановочно, весит, как мужик, покрылась от сладостей прыщами! Учится кое-как! В голове только шмотки, мальчики, украшения. Вертит … перед зеркалом, за учебник не сядет! …! …! …!
Он замахнулся, но я успела перехватить его руку. Баранов сделал несколько безуспешных попыток освободиться, потом язвительно спросил:
– Чемпионка по армреслингу?
– Нет, по боям без правил, – в тон ему ответила я. – Давайте сначала разберемся в том, что происходит. Спокойно.
– Ладно, – неожиданно согласился бизнесмен.
Я посмотрела на Агафью.
– Ты меня за кого приняла? Почему показала видео стриптиза незнакомой женщине? Сказала: «Ваша Ира голой пляшет».
Баранова молчала.
– Отвечай, – ледяным тоном велел отец, – иначе отправлю тебя навсегда к тетке в Саратов!
В моей голове промелькнула фраза: «В деревню к тетке, в глушь, в Саратов». Во времена, когда Грибоедов писал комедию «Горе от ума», Саратов, возможно, и считался медвежьим углом. Но сейчас это большой, очень красивый, уютный город! В наши дни поездка в Саратов скорее обрадует, а не испугает. Но Агафья затряслась.
– Ой, не надо!
– Не нравится в подвале сидеть за дурное поведение? – уточнил папаша.
– Там мыши, – всхлипнула толстушка.
– Лучше б крысы, – отрезал добрый папенька.
Агафья не вызывала у меня добрых чувств, но мне стало жаль девочку, чей отец, не задумываясь, распускает руки. А тетя в Саратове, похоже, под стать Михаилу Борисовичу, она запирает девочку в подполе, где живут грызуны. И зачем некоторые люди заводят детей? Для того чтобы издеваться над ними?
Наверное, я на время потеряла контроль над выражением лица, потому что Михаил мигом зарычал:
– Нечего на меня так смотреть! Вы ее не знаете! Дерьмо, а не девка! Все дурное к ней прилипает, а хорошее отскакивает! Учиться не желает, одни колы в дневнике. Разожралась до свинского состояния! Ни хрена делать не хочет! Попросил чай мне вечером заварить, так эта … на кухне встала, зенки выпучила. Я спросил: «Где мой напиток?» В ответ услышал: «Не знаю, как делать чай». В тринадцать лет она не способна кипяток в чайник налить. В первом классе два года просидела. Вдумайтесь! В первом классе два года! Можете кого-нибудь назвать, кому это удалось? Я перевел дебилку из лучшей московской гимназии в приют сирых, убогих, где за деньги мартышке аттестат выдадут. И что? Она и там последняя в классе!
– Эйнштейн, – неожиданно сказала Ира.
– И что ты вякнула? – взвился Михаил. – Кто тебе позволил в присутствии взрослых пасть разевать?
У Иры сузились глаза, я поняла, что нужно срочно вмешаться в беседу.
– Михаил Борисович, Агафья и Ирина уже взрослые девушки, грубить им не следует. Ваша дочь трясется от страха, а Ирине очень неприятны ваши слова. Да и мне неудобно видеть вас в таком состоянии. Давайте спокойно обсудим ситуацию. Напоминаю вам: Агафья сделала гадость Ире. Если Андрей Красавин узнает, что ваша дочь велела накачать Ирину лекарством и потом выставить ее стриптизершей, а господин Баранов нагрубил его дочери, то…
– Эй, ты Красавина? – перебил меня мужик.
– Да, – кивнула Ира.
– …! – выругался Михаил Борисович. – …! …! …!
Ирина подняла бровь.
– Мой папа всегда говорит: «Хочешь, чтобы твой ребенок не матерился? Не ругайся сам».
– Почему ты произнесла фамилию «Эйнштейн», – сменила я тему разговора.
Ира убрала со лба прядь волос.
– Альберта Эйнштейна выгнали из пары школ за тупость, по математике у него одни двойки были. Это не помешало ему стать гением. Агафья не дура. Просто она родителей боится, они вечно ее унижают. И ест постоянно, потому что от сладкого организм вырабатывает эндорфины, гормоны удовольствия и счастья. Баранова не виновата. У них дома вечные скандалы. Отец орет на мать, бьет ее. А та потом Агафью лупит. У Баранова бизнес шатается, вот-вот рухнет, поэтому он истерит. Если Михаил Борисович поймет, что так нельзя, что он сам во всем виноват, у них в семье жизнь наладится.
– Откуда ты все это знаешь? – поразилась я.
– Наша классная руководительница вызвала родителей Агафьи, пришла ее бабушка, – пояснила девочка, – она правду преподавателю рассказала, плакала очень. Беседовали они в учительской, там никого не было. А я пошла, чтобы с физры отпроситься, оказалась в предбаннике перед дверью комнаты, где училки собираются, ну и услышала, как старушка рыдает.
На лице Михаила появилось удивление.
– Он их всех запугал, – продолжала Ира, – поэтому Агафья так себя ведет. Если ребенка дома любят, он тоже всех любит, если гнобят – он всех, кого может, гнобит. Агашу в школе боятся, она сильная, как даст кулаком, потом синяк остается. Малыши от нее прячутся. Одноклассники предпочитают не связываться с ней, хотя у нас есть ребята физически покрепче Барановой, например Вадик Сикорский. Он в теннис профессионально играет, удар у него, как толчок паровоза. Но Вадька Агафью сторонится.
Ира замолчала.
