Митч продолжал размышлять о своей матери. О том, как она принималась ныть, стоило ей выпить хоть пару глотков. Она сливала в него всё это нытьё. Но, чёрт подери, он ведь был совсем мальцом. Как он мог бы ей помочь? От таких воспоминаний его выворачивало.
Однажды он попытался сбежать от мамы и прибился к папе. Попросил остаться с ним. Он не мог передать отцу, как странно и страшно жить с мамой. Папу интересовали только пушки. Он всё время о них болтал. Как только выпадала свободная минутка, которую можно было провести вместе с сыном, папа тащил Митча в офис НСА, где мальчишку принуждали сортировать конверты с какими-то воззваниями в поддержку запрета контроля над оборотом огнестрельного оружия. Папа менял тему, когда Митч пытался ему объяснить, что не хочет жить с мамой, и тем самым сигнализировал, что, так сказать, на постоянной основе — Митч ему не нужен, что Митч ему будет только мешать... и на самом деле папа вовсе не хотел селить Митча у себя...
И Митч согласился. Он пошёл на грёбаную сделку.
Кто-то опять изменил скорость вращения пластинки, теперь до 78 оборотов в минуту, и Мадонна зачастила:
Они сдирали с грузной женщины одежду. Тяжёлые груди колыхались, мешки жира обвисали с талии. Неподалёку несколько человек с отсутствующими лицами взирали в догорающий костёр из стульев. Митч видел то, что осталось от кота — чёрный филигранный череп да немного костей в кучке золы.
У бассейна появился Палочка-Выручалочка и тоже стал заталкивать грузную женщину в воду. Где же Больше Чем Человек?
Снаружи мужчины затолкали женщину в бассейн и принялись наполовину удерживать её под водой. Митч слышал сквозь воду её тонкие сдавленные крики. На расстоянии эти крики можно было бы принять за звуки сексуального наслаждения. Если... не видеть её. Если не видеть, как она отчаянно борется за жизнь, будто кот, пытающийся вырваться из неприятной купели. Её круглое детское лицо выглядело так, словно она снова стала младенцем, и колыбель её пожирает пламя. Потом спина её выгнулась.
Остальные сгрудились вокруг неё, запихали ещё глубже в бассейн. В свете костра их одежды отсвечивали жёлтым, придавая мужчинам сходство с роем ос, которых Митч однажды видел слетевшимися на тушку сбитого грузовиком пуделя.
Из соседней комнаты донёсся вопль.
У двери что-то зашумело.
Митча облекли воды кататонии.
Джефф был недоволен. Прентис подумал, что, может быть, это Джефф на него злится, раз Том его бросил одного на вечеринке, но затем увидел, какой взгляд бросил Джефф на Артрайта, отошедшего попрощаться с каким-то продюсером, чья башка носила явственные следы недавней волосяной трансплантации. Это на Артрайта Джефф так разозлился.
— Что с тобой? — спросил Прентис, стараясь не смотреть на Лизу, и сел рядом с Джеффом.
Джефф раздражённо поглядел поверх его головы.
— Ты вроде бы только что из душа?
— Первый из наиболее характерных признаков захватывающего приключения. Да. А ты вроде бы не в своей тарелке.
— Артрайт ко мне... А, ладно. Он возвращается.
Артрайт приближался, засунув руки в карманы и что-то мурлыча себе под нос в такт песне Джорджа Майкла
Он остановился неприятно близко к продолжавшему сидеть Прентису, так что промежность Артрайта оказалась на уровне глаз Прентиса.
— Том, можно тебя на минутку? — спросил продюсер, отступая на шаг.
В переводе это значило, вопреки улыбке и непринуждённому тону:
— А, да, конечно.
