Мокруха полностью

Прентис встал, подумав: Какого чёрта тут происходит? и отобразив для Джеффа на лице соответствующее выражение. Втайне, впрочем, он надеялся поговорить о сценарии.

Артрайт взял его под локоть и увлёк в сторону бара. Толпа заметно поредела. Бармены деловито смешивали коктейли, стараясь не бросать чрезмерно заинтересованных взглядов на клиентов — некоторые качались, словно на палубе в бурю, другие, с омерзением покосившись на орудийные батареи бутылок, заказывали себе «Калистогу». Артрайт начал:

— Том, у меня тут небольшая непонятка вышла с Джеффом Тейтельбаумом. Я не знаю, какая муха его укусила. Может, это из-за того, что я не взял его в команду для сценария Клинка, может, ещё из-за чего, но он продолжает свои наезды на одного моего доброго друга. Я думаю, он полностью отдаёт себе отчёт, что делает. Мои друзья, Денверы — ты слышал про Сэма Денвера? Ну так вот, Джефф тут только что нёс какую-то пургу насчёт того, чтобы подать на Денвера в суд, получить ордер на обыск его ранчо и всё такое прочее. Он себе вбил в бошку, что там силой удерживают его младшего брата. Это же просто чушь собачья. Я думаю, Джефф немного, гм, переработался и у него, гм, едет крыша. И он на меня зуб держит, потому что мы не взяли у него сценарий. Ладно, я всё понимаю, у нас у всех тут могут быть проблемы с неадекватной самооценкой, и... — Они достигли барной стойки. — Выпьешь чего-нибудь?

— А... нет, мы уже уезжаем через пару минут.

Ему хотелось выпить, но и трезвая собранная голова очень не помешала бы.

— И вот, ты понимаешь, я не хочу сильно залупаться с Джеффом, но и не хочу портить отношения с моими друзьями, чтобы на меня не подали за клевету за компанию и всякое такое, и я им сказал, держитесь подальше, мы просто поговорим с этим парнем и утихомирим его. Подумал, может, у Джеффа какой-то комплекс вины перед своим братцем за все эти приключеньица с законом, он пытается его защитить, не может и вымещает на нас всю эту грёбаную паранойю? В любом случае я решил, что сам с ним поговорю. И... в общем, мне было бы спокойнее, если бы ты меня в этом поддержал. После того, как... Джефф и ты — друзья, и... я не хочу вас разъединять, но... понимаешь, что я хочу сказать?

Прентис как воды в рот набрал, но тут разинул его, сообразив, на что намекает Артрайт. Продюсер восполнил непроизнесённую часть речи языком тела и атоналями.

В целом месседж Артрайта следовало воспринимать так: Убери Джеффа с дороги, пускай бросит все эти фокусы с исковым обращением, пускай прекратит разнюхивать и колобродить, а я взамен подумаю, как бы тебе помочь. Как бы тебя подкормить. А не сделаешь, так я тебя, сука, урою.

— А... конечно, — услышал Прентис собственный голос. И его пробила дрожь ужаса — я это сказал? — Я с ним поболтаю. Я посмотрю, что можно сделать. — У него потяжелели зубы. Какое странное ощущение.

— Отлично. И когда мы снова встретимся... я имею в виду, пообедаем... то заодно обсудим некоторые дела. О! А вот и быстропролётная краса к нам вернулась!

Это он так поприветствовал Лизу, которая протиснулась сквозь толпу и села рядом с Артрайтом, а потом протянула Прентису руку для прощального рукопожатия.

Артрайт значительно стоял рядом, пока Прентис и Лиза пожимали друг другу руки. Артрайт улыбался, возложив одну руку на плечо Прентиса, а другую — на плечо Лизы. В этой позе была странная интимность.

Потом Артрайт поцеловал Лизу в щёку и ушёл. Глядя ему вслед, Прентис героически пытался не вспоминать про человека по ту сторону зеркала в комнате наверху.

Сбежать из школьного автобуса оказалось не очень сложно. По правде сказать, подумал Лонни, даже совсем легко. Автобус, перевозивший ораву малолетних правонарушителей из ЦСН в Гриффит-парк, где им полагалось день-деньской красить лавки, был стандартный, школьный, с эвакуационной задней дверью. Дверь эта оказалась незаперта, и пока вооружённый водитель на полдороге к парку вступил в перебранку с заблокировавшим две полосы на спуске грузовиком почтовой службы, Лонни увидел свой шанс и воспользовался им. Он распахнул заднюю дверь, выпрыгнул в неё и устремился напрямик через тянучку к ограде трассы. Он вскарабкался на ограду, перелез через неё и побежал по бетону к большой мелководной сточной канаве, которую политкорректно именовали Лос-Анджелес-ривер. Он некоторое время бежал вдоль оной канавы, потом взобрался на трубопровод и перепрыгнул к другой ограде. Теперь он очутился в Восточном ЛА, в грёбаном баррио, где намерен был найти Эвридику.

Вместо Эвридики он отыскал Орфея. И всё это время — думал о третьем человеке, а именно Митче. Грёбаный сучёныш Митч.