Мокруха полностью

О да. Сидевший в Гарнере наркоман увидел эту возможность и схватился за неё. Он вернулся на улицы. Годы службы священником словно испарились. С болезненной, как свежая мозоль, ясностью он постиг, что стал приходским исповедником наркош только потому, что решил выйти сухим из воды. Проповедуя заблудшим, он в действительности проповедовал самому себе. Он описал полный круг и вернулся туда, где темно, как у негра в заднице. Он испытал знакомое ощущение, став человеком-пепельницей, куда стряхивают всякий пережжённый сор и отхаркивают. В скором времени, неминуемо, ему настанет конец. Он сломается. Его выкинут в мусорную урну. Так случается всегда и с каждым. Он сумел подумать: Я знал, что со мной так произойдёт. Это происходит всегда и с каждым. Конечно, он знал. Во всяком случае, он встретит свой конец с открытыми глазами.

Но ему это не слишком помогало.

Крэк закончился, не считая, конечно, благоразумно запасённых в какой-то момент Гретхен с Чарли крошек. Нет смысла их клянчить. Крэка нет, и с этим надо смириться. Остались: трубка, комната и парочка паразитов в человечьих шкурах, которые звали себя Гретхен и Чарли. Ещё — четвёрка детей на полу.

Он увидел их словно бы новыми глазами. Дети. Он вроде бы ощутил, как они смотрят на незнакомцев, смалящих крэк глубокой ночью. Как лежат и смотрят с половиц. Никто не спал, потому что все знали: проще притвориться, будто спишь, иначе мерзавец Чарли разразится проклятьями и выбьет дерьмо у них из жоп.

Гарнера словно бейсбольной битой по голове шибанули. Он делает это с детьми. Он. Преподобный Гарнер. Он причастен к их беде, к их нищете. Он отдал свои деньги за облако грязного крэкового дыма, которым теперь вынуждены дышать дети.

— Слыф, а ты не мовэф вавтва фховить и фвять пофобие? — спрашивал в этот момент Чарли. Он говорил с Гретхен. — Хотел фкавать, тебе ево давут, ефли ты им фкавэф, фто ты веременна.

Гарнер посмотрел на неё. Она же не...

Он присмотрелся внимательнее. Она была беременна. Где-то на втором триместре.

Она была беременна. Он накачивал крэком ребёнка в её утробе. Он, Гарнер. Он помогал травить крэком ребёнка во чреве Гретхен и умножал нищету детей на матрасе.

Гретхен поглядела на него в ответ и заметила панику на его лице.

— Пошли раздобудем косяк, — сказала она, стараясь его успокоить. — Если нервничаешь, я тебе какую хошь девку найду. Она тебе даст за десятку.

Но Гарнер снялся с места и побрёл к двери, остановившись пробулькать:

— Прости... Я... Прости меня...

Он глянул ещё на детей, откинул задвижку и вывалился на лестничную клетку.

Гретхен и Чарли поспешили за ним. Гарнер ковылял по лестнице. На дне лестничного колодца сгущалась тьма.

О чёрт, подумал он. Это ж Проекты. Самая поебень. Сюда копы даже днём не полезут, если им пинка под зад не дать.

Подволакивая ноги, с тяжело бьющимся сердцем спускался он по лестнице, обоняя вонь мочи и гнилой курятины из оставленного кем-то на ступенях пакета. Он споткнулся о пакет и чуть не полетел кубарем, но вцепился в холодную железяку ободранных поручней и с трудом удержал равновесие. Позади прыгал и мелькал свет: Гретхен и Чарли. Грёбаный ублюдок пытается меня околпачить, он мне должен, я этого так не оставлю, я ему в аренду свою хату сдаю, я сейчас выбью дурь у него из задницы... Они волочились за ним, озаряя путь огоньком зажигалки Bic.

Потом Гарнер увидел дверной проём и вывалился на открытое пространство... в самую серёдку квартала Проектов. Он стоял, тяжело дыша, слушая, как в ушах ревёт кровь, и надеясь, что его сейчас хватит сердечный приступ. Оглянулся — где там улица? Но бетонные стены слагались в нескончаемый лабиринт граффити и мусора. В десяти футах возникли четверо и уставились на него. Мужики носили одинаковые бейсболки козырьками назад, одинаковые цветастые спортивные костюмы, поддельные золотые цепуры и красные сетчатые тапки. Это были гангстеры.

— Эт’ ышшо хто? — вопросил один из них. — С хем эт’ он?

— Ни с хем. Гондон штопаный.

Они двинулись на него.

Из дверного проёма позади выбежали Гретхен и Чарли.

— Он со мной!

— Шо ты мне мозги паришь? Ни с кем он. А ну, дай ему пиздюлей.

Пока Гарнер безуспешно пытался сообразить, в какую сторону спасаться бегством, один из мужиков текуче переместился ему за спину и сгрёб за волосы. Это был первый.

Гарнер вскрикнул от боли и взмолился:

— Гретхен!!!

Гангстер, продолжая держать Гарнера за волосы, отволок его назад в подъезд. Гарнер вырывался, но стало только хуже. Теперь его тащили всей четвёркой, умело и скоординированно. Где-то вдалеке орала Гретхен, что он-де с ней, что это она его нашла, и они ей должны часть того, что отнимут...