— Да, но я была занята.
— Я думал, мы обсудим план беседы с Линдерманом и запишем вопросы, которые будем ему задавать. Я заеду за тобой в семь часов.
— Но я…
— Надень что-нибудь нарядное.
— Нарядное? Но я думала, ты приедешь работать…
— Для этого будет время до и после обеда. Мы идем в ресторан с Деброй Даттон и Уэйном Каммингсом. Оба они вице-президенты «Холидекса». Я хочу поговорить с ними о келоваре и предпочитаю сделать это с глазу на глаз. Кроме того, сегодня день рождения Дебры. Она уже несколько недель бьется как рыба об лед; пригласить ее в дорогой ресторан — это что-то вроде подарка.
— Но мы не…
— Увидимся в семь.
Он повесил трубку еще до того, как Девон успела запротестовать. И правильно сделал, потому что она уже открыла рот, чтобы признаться ему в своей вине. Она-таки поговорила с Алексом о пожаре. Может, если она сама расскажет обо всем, Джонатан простит ее? Конечно, он разозлится, но стоит ли махать кулаками после драки? Может, тогда ей удастся продолжить занятия с Алексом, как она и обещала. Хотя бы до Рождества! Девон серьезно задумалась.
Впрочем, это не мешало ей выполнять просьбу Джонатана «надеть что-нибудь нарядное». Роясь в шкафу и вытаскивая красивый, украшенный жемчугом, черный вечерний костюм, она назло ему решила надеть чулки с черным кружевным поясом. После того вечера она стала надевать их каждый раз, когда нужно было принарядиться. Они позволяли ей чувствовать себя более женственной, более сексуальной, а сегодня это требовалось Девон как никогда. Правда, она сумела убедить себя, будто делает это вовсе не для того, чтобы заманить Джонатана в постель.
Джонатан надел черный шерстяной костюм от Бижана, подчеркивавший его широкие плечи, белую рубашку и оправленные в золото запонки из черного оникса с крупным бриллиантом в середине. В этом наряде он чувствовал себя неотразимым, а сегодня вечером ему хотелось выглядеть как можно лучше.
Он залез в шкаф и взял оттуда черное кашемировое пальто с воротником из стриженого бобра, затем повернулся и нажал на кнопку лифта. Когда открылась дверь, он вошел внутрь, думая о предстоящем вечере. Было еще рано говорить с Девон о возврате к прежним отношениям, но он не был слеп, понимал, что ее влечет к нему, и собирался воспользоваться этим при первом же удобном случае. Как только во взгляде Девон отразится испытываемое ею — нет, ими обоими — желание, он перестанет выжидать. Но пока он ждет. И на этот раз не упустит своего шанса.
— Добрый вечер, сэр, — поздоровался Генри, державший открытой дверь черного лимузина.
— Добрый вечер, Генри. Как твоя спина, не лучше?
— Да, сэр, много лучше. Но мой внук такой красавчик, сэр. Здоровенный, как и его отец. Теперь придется двадцать раз подумать, прежде чем взять его на руки.
Джонатан улыбнулся.
— Я знаю, что это такое. Алекс тоже растет не по дням, а по часам. Скоро придется чертовски попотеть, чтобы вынуть его из кресла или посадить обратно.
Генри добродушно хмыкнул, но невольное сравнение своего сына с внуком шофера заставило Джонатана помрачнеть. Он никогда не считал, что у прикованного к креслу Алекса должны быть преимущества перед кем бы то ни было. Никогда. Эта мысль заставила его вспомнить об оплошности, которую нужно было исправить.
Он взял с заднего сиденья маленькую сумку с одеждой и порылся в ней.
— Генри, нужно будет по дороге заехать в больницу. Сегодня утром Алекс забыл взять чистое белье.
— Будьсделано, начальник.
Конечно, можно было отправить сумку с курьером, но он хватался за любой предлог лишний раз увидеться с Алексом. Машина отъехала от тротуара, увернувшись от помятого белого «кадиллака», водитель которого засмотрелся на хорошенькую рыжеволосую девушку в мини-юбке, и очутилась посреди улицы.
Дорога в больницу не заняла много времени. Джонатан состроил глазки дежурившей в приемной сестре и прошел прямо в палату к Алексу, увлеченно игравшему со своим соседом по палате Рэйли Джонсоном. Грандиозная битва двух пластмассовых армий была в самом разгаре. Наверно, игра в солдатики никогда не выйдет у мальчишек из моды.
— Хай, папа! — Алекс оторвался от игры и развернул кресло к двери. Хотя они виделись только сегодня утром, но радовались так, словно прошел целый год. Пребывание Алекса в больнице заставляло их дорожить каждой минутой, проведенной вдвоем.
— Ты забыл белье. — Джонатан быстро, по-мужски обнял сына и передал ему сумочку с одеждой.
— Спасибо…
Стаффорд немного посидел с сыном, выслушал отчет о том, что произошло за день, а затем, как он и ожидал, дверь в палату распахнулась.
— Добрый вечер, мистер Стаффорд. — В голосе полной женщины слышалось привычное неодобрение. Частые отцовские посещения не предусматривались программой лечения, о чем миссис Ливингстон никогда не забывала напомнить.
— Алекс забыл чистую одежду, а я решил подвезти ее.
— Вижу. — Она бросила взгляд на сумку с бельем из прачечной, но от дальнейших комментариев воздержалась.
— Мне пора, сын. Ни пуха ни пера! — Он кивнул на стол с расставленными на нем солдатиками, обнял мальчика и пошел к двери. — Спокойной ночи, миссис Ливингстон.
