— Нет! Я… Лучше не надо. — Но одного воспоминания об этом, одного его хриплого шепота хватило, чтобы тело Девон вновь затрепетало от желания.
— Почему? В прошлый раз тебе нравилось слушать, хоть ты и не признавалась.
О Господи, это была правда! А если он начнет рассказывать, если она услышит, как этот низкий, сексуальный голос начнет описывать, что Джонатан делал во сне, она ни за что не выдержит…
— Джонатан, я… — Она почувствовала себя худшей из потаскушек: женщиной, которая беспрекословно следует за мужчиной, а потом вдруг говорит ему «нет». Слезы выступили на глазах Девон и заставили ее отвернуться. — Я виновата. Когда я с вами… иногда я не… не могу мыслить здраво.
Джонатан секунду помолчал, а потом выругался себе под нос, взял девушку за подбородок и повернул лицом к себе.
— Я тоже виноват. Виноват в том, что слишком давил на вас. Честное слово, это не в моем стиле. По правде говоря, когда я с вами, то становлюсь не похож сам на себя.
Что-то теплое разлилось внутри. Девон неуверенно улыбнулась ему.
— Вы имеете в виду вино и десерт?
— И походы в театр, и спортивную машину. Но не только это. Я имею в виду то, о чем думаю, сидя рядом с вами, то, что чувствую, прикасаясь к вам. — Джонатан повернул девушку к себе спиной и застегнул молнию красного шерстяного жакета. — Все дело в том, что ни одну женщину на свете я не хотел так, как хочу вас.
Девон наклонилась и нежно поцеловала его в губы.
— Обещаю, ждать вам придется недолго. Я должна собраться с духом.
Джонатан кивнул, а затем тоскливо вздохнул.
— И зачем мне понадобилась эта спортивная машина? Сидели бы мы сейчас на заднем сиденье моего лимузина, и Генри вез бы нас домой. Даже если бы мы и не занимались любовью, есть дюжина способов насладиться вашей прекрасной грудью.
— Джонатан!
Он засмеялся.
— Вы только подстегиваете меня, сладчайшая Девон. Никто не выражает свое возмущение прелестнее, чем вы.
— Если хотите, я сама поведу машину, но помните: вы рискуете головой.
— Я поведу. Если в руках у меня будет баранка, вам же будет спокойнее.
Конечно, спокойнее, но она быстро поняла, что это спокойствие нужно ей как рыбе зонтик.
— Кстати, вы заняты завтра вечером?
— Нет, а что?
— У меня в Нью-Джерси назначена деловая встреча, но это не займет много времени. Неподалеку от Франклин-Лейкс стоит мельница восемнадцатого века, переделанная под чудесный ресторан. Успеем вернуться засветло.
— Я согласна, но при одном условии.
— Каком?
— Перегородка в машине останется открытой.
Джонатан потряс головой, и на лоб ему упала прядь волнистых черных волос.
— Я начинаю думать, что вы, любовь моя, настоящий инквизитор. Мучить людей — ваше призвание.
Девон только улыбнулась. Интересно, кого она мучила больше — его или себя?
— Тебе следует поторопиться, Джонатан. — В дверях, отделявших кабинет от приемной, стояла Ди Уиллс. — Опоздаешь на совещание с «Холидексом». Даже Генри не сможет справиться с пробками в часы пик.
Джонатан кивнул.
— Похоже, ты права. Я хотел просмотреть последние данные по «Уилмот лимитед», но это не к спеху. Подождет до завтра.
Он толчком отодвинул кожаное, с высокой спинкой «имсовское» кресло, снял с деревянной вешалки, стоявшей рядом с письменным столом, черный блейзер и набросил его на плечи. Затем Джонатан достал из шкафа черное кашемировое пальто.
Готовясь к встрече, он выбрал эту одежду с заранее обдуманным намерением. Нужно было показать, кто над ними хозяин; впрочем, для этого хватило бы и одного его имени. Нужно было дать этим ребятам понять, как серьезно обстоит дело с «Три-Стар», и заставить их всех задуматься над поисками решения.
Джонатан толкнул тяжелую дубовую дверь и зашел в кабинет Ди.
— Увидимся утром, — сказал он, подходя к заваленному папками, но тем не менее очень аккуратному письменному столу.
— Не забудь, эта неделя короткая. В четверг — День Благодарения.
— Проклятие! Верно, верно. Похоже, если бы не ты, я бы давно забыл, где день, где ночь.
— Ты, Джонатан, можешь забыть самую простую вещь, но спроси о каком-нибудь деле десятилетней давности, и ты вспомнишь его в мельчайших подробностях.
Джонатан усмехнулся.
— Все правда. Лишнее подтверждение тому, что я совершенно развинтился. Но ничего, в один прекрасный день я все же возьму себя в руки, переверну этот мир вверх тормашками и во второй раз в жизни займусь настоящим бизнесом.
— Конечно, — улыбнулась Ди. — И, судя по всему, случится это, когда выздоровеет Алекс.
Что ж, верно. Сознание этого слегка подняло Стаффорду настроение.
— Что ты готовишь на День Благодарения? Получила индейку, которую я послал тебе на квартиру?
— Можешь быть спокоен. Такой здоровенной лошадью можно было бы накормить пол-офиса, но у нас ничего не пропадает. Только не в нашем доме. Мои детки уничтожат эту птичку с той же легкостью, с какой ты в прошлом году уничтожил «Бартон Продакшн».
Он рассмеялся.
— Может, оставишь мне кусочек? Ты же знаешь, как Алекс любит твою стряпню.
