– Когда Вики рассказала мне о вашем пропавшем брате, я решил поискать о нем сведения. Однако нигде в Австралии его не обнаружил – а в нашем распоряжении куда больше источников информации, чем телефонные справочники. Марк, конечно, мог уехать в другую страну, но записей о пересечении им границы тоже не было. Тогда я связался со своими новыми друзьями из дактилоскопического бюро. И они нашли совпадение.
– Что? Вы надо мной издеваетесь, да? Это какая-то извращенная психологическая игра? – В резком голосе Джой звенело отчаяние.
Алекс покачал головой. До чего ж паршиво на душе… Хотя обвинение, между прочим, возмутительное. В психологические игры тут играет одна Джой.
– Где он? В Мельбурне? Вы с ним говорили?
– Джой…
– Я не сомневалась, что отыщу его. Он знает про смерть отца? Я должна рассказать Марку про то, что отец мертв и похоронен. Точнее, мертв и сожжен. Ну, или скоро будет сожжен.
Джой шагнула вперед, вытянув руки. Расстояние между ними сократилось, конверт перекочевал в ее ладонь. «Будто обмен шпионами на Глиникском мосту[25]», – подумал Шепард. Хотя он-то как раз в обмен ничего не получил.
Надо сказать Джой до того, как она откроет конверт.
Шепард схватил ее за запястье.
– Погодите.
– Что вы делаете? – Джой выдернула руку, начала разрывать конверт.
– Джой, он умер.
Она фыркнула.
– Не говорите ерунды. Марк не умер. Он сбежал. Умер мой отец. И мама с Рут умерли, но Марк – нет.
Шепард торопился ответить, а слова сочились изо рта медленно, как густая грязь.
– Погиб в автомобильной аварии.
– Нет, не погиб. Сбежал. – Ее голос надломился.
Алекс уставился на гравий. Промолчал.
– Я вам не верю, – сказала Джой. – Это какая-то хитрость. Вы хотите меня перехитрить, чтобы я сказала какую-нибудь… и вы… – Она осеклась.
Он покачал головой.
Джой с трудом сглотнула. Прошептала:
– Когда?
– Очень давно – в тысяча девятьсот шестьдесят шестом. В Дарвине.
– Нет-нет-нет! Тогда Марка в Дарвине не было.
– Он сменил имя. На Марка Харрисона.
– Нет, Марк не стал бы менять имя. Иначе как бы я его нашла?
Шепард вновь уставился на гравий под ногами.
– Что внутри? – тихо спросила Джой.
Он поднял голову – Джой протягивала конверт назад.
– Копия… – Алекс перевел дыхание. – Копия свидетельства о смерти. И газетная статья про аварию. Мне жаль. Искренне жаль.
Джой стукнула кулаком по мусорному контейнеру.
– Это все вы виноваты! Зачем сказали?! Думали, в результате я признаюсь в убийстве отца? Решу, что мне больше незачем жить? Вы просчитались!
Почему любой разговор с этой женщиной заканчивается криком?
– Я собиралась и дальше искать Марка! Не хочу знать, что он
Она швырнула в него конверт, но тот перевернулся в воздухе и неуклюже спланировал на гравий у ее ног.
Алекс не находил слов.
– Убирайтесь! – бушевала Джой. – Катите отсюда на своей долбаной полицейской машине, оставьте меня в покое!
– Нет, – тихо возразил он. – Вы поедете со мной.
Комната, где Фелисити с Джой сидели после уроков Библии, сегодня была забита куртками, шапками, шарфами и зонтиками. Просунув голову в кухню в конце зала, Джой увидела не меньше двадцати женщин из Ассоциации: они хлопотали над тарелками с бутербродами и нарезкой, начиняли булочки джемом и взбитыми сливками, лили воду в два гигантских электрических чайника, суетились и кудахтали над разогреваемыми пирогами и громко, но притворно возмущались при появлении в кухне очередной тарелки с едой. Похоже, проводить мистера и миссис Ларсен съехалась вся округа в радиусе ста миль. Джой предполагала, что многие здесь не знали Ларсенов, а просто жаждали поглазеть на разводящуюся пару, которая якобы не разводится.
Это было первое мероприятие в актовом зале после исчезновения Венди, поскольку отец настоял на отмене Новогодних танцев из уважения к Боскомбам.
Музыкальная группа под названием «Веселился Джонни не ахти» настраивала на сцене инструменты, но отец сегодня с ними не играл, поскольку был ведущим. Сейчас он встречал всех в дверях и раздавал указания: женщинам – нести тарелку с едой на кухню; мужчинам – класть в жестянку два шиллинга на оплату музыкальной группы и прощального подарка Ларсенам.
Джой посещала танцы в актовом зале Блэкханта всю свою жизнь. Когда кто-нибудь обручался, праздновал совершеннолетие, переезжал в другой город или отмечал двадцать пятую годовщину свадьбы, Ассоциация сельских женщин и Общественный комитет развивали бурную деятельность и устраивали танцы.
Каждые новые танцы в точности повторяли предыдущие. Всебыло одинаковым – люди, музыка, ведущий, подарок, речи, угощение. Всё. За исключением почетных гостей.
