Кривлюсь, словно лимона съела. Вот и меня там однажды цапнул. Не упустил случай. С этой ведь целью там ошивался.
— Догадываюсь, о чем ты подумала. Он тогда исчез из моего поля зрения очень резко. А до этого за кем-то наблюдал. Я на зрение не жалуюсь, но лица я не разглядел тогда, но понял, что там была цыпочка в коротком черном платье посреди танцпола с каким-то парнем.
— Это как бы я была, — начинаю смеяться. — Бог ты мой, что за жесть происходит.
— Могу тебя обрадовать, мы уехали тогда вдвоем, и он больше никого не успел трахнуть.
— Ой, спасибо, я просто счастлива, — завариваю себе чай.
— Ты бы не чаи распивала, а собиралась. Уже как бы отчаливать пора, — развалился в кресле, словно у себя дома, еще и указывает.
— Хреновая идея идти в бар, с какой стороны не посмотри.
— Отличная идея. Нужно ковать железо, пока оно горячо. А не тянуть неделями.
— Мне ясно дали понять, что это просто секс, — последние два слова выделяю.
— Как маленькая. У тебя его номер есть? — крутит в руке свой телефон.
— Откуда?
— Хочешь? — подмигивает.
— Зачем? Хотел бы — дал бы.
— Нет в тебе духа авантюризма.
Не в этот раз… Допив чай, все же начинаю сборы. Надев кожаные черные штаны и темную облегающую майку с глубоким вырезом.
— Нихрена себе у тебя коллекция кожаных шмоток, — присвистывает, увидев мой открытый гардероб. — Откуда любовь такая появилась? Есть интересная история?
— Нет, просто всегда нравилось. Не более, — сборы завершены. И все как бы внешне в порядке, не считая лица, словно я на похороны иду.
Доехав на такси и болтая о какой-то ерунде, заходим вместе в бар. Веры сегодня нет. Зато есть вся остальная компания. В том числе он. Не успев зайти, встречаюсь с его спокойными глазами. Ничего нового. Все как обычно. Корень расплывается в довольной улыбке. Народ приветствует. А Лёша здоровается то ли с нами обоими, то ли только с братом. Непонятно.
Садимся напротив него, рядом. Кирилл, не закрывая рот, рассказывает о своей студенческой жизни. О разных приколах с братцем. О многом. И мне интересно. Я вслушиваюсь в каждую толику информации, ведь если не Кир, то больше мне неоткуда узнать такие детали и подробности. Корень, конечно, тоже иногда что-то дельное говорит, да и Вера. Однако за сегодня я узнала Лёшу намного больше, чем за эти месяцы.
Он молчит, изредка перекидываясь парой слов с сидящим рядом парнем. Но я чувствую кожей, что он наблюдает за нами с Кириллом.
— Иди к барной стойке, закажи себе виски со льдом. Немного совсем.
— Я пить не собиралась вообще. Мне на работу завтра.
— А это не тебе, — заговорщицки шепчет. Приблизившись очень близко. От него, безусловно, приятно пахнет. И я понимаю, что он разыгрывает спектакль. Только не все игра в его поведении. И это нелогично совсем. Если я нравлюсь ему, зачем помогать мне с его братом? В доброту душевную слабо верится. Возможно, есть скрытый мотив? — Давай-давай, детка. Двигай ножками, — буквально спихивает меня с насиженного места.
Иду к бармену. Тот уже с приветливой улыбкой ждет, что я закажу.
— Виски со льдом, — показываю пальцами сколько плеснуть.
— Может, колы добавить? — с сомнением спрашивает. Какие все заботливые… аж тошно.
— Нет, спасибо, — поворачиваюсь и смотрю на Кирилла. И что теперь? Тот замечает. Опускает свою руку со стаканом, в котором просто сок, и болтает аккуратно по кругу.
Закатываю глаза, отворачиваюсь. Беру стакан с виски. Кручу его в руках. Наблюдаю, как медленно тает лед. Жду… Разве что-то должно случиться? Слабо понимаю, к чему этот цирк.
— Спасибо, — чья-то рука уверенно забирает у меня стакан. — Сань, подкинь еще льда.
Надо же. Сработало. Скашиваю взгляд на Лёшу. Усаживается за стойкой. Совсем рядом, наши ноги практически касаются друг друга. Забирает бокал с большим количеством льда, отпивает. Молчит. Облизывает губы после алкоголя.
А мне жуть как неуютно. Я словно кусок мяса на вертеле. Бросает то в жар, то в холод. Ломаюсь между: «встать и уйти» или «сидеть и ждать с моря погоды».
— Ты забыла кое-что вчера, — достает мои серьги из кармана и кладет напротив меня на стойку. Смотрю на них, как на чеку от гранаты. Беру в руки, рассматриваю, словно вижу впервые.
— Всем своим однодневкам раздаешь потом вещи? — вовремя прикусить язык не успеваю. Вырывается. И я предчувствую, что зря.
Поворачивает голову в мою сторону. Смотрит немного исподлобья, словно пытается взглядом спросить: «И много ты знаешь о моих бабах?» Запрещает мне продолжить тему. Затыкает. И я теперь понимаю, о чем говорил Кирилл, когда сказал, что Лёша выстрелил в него взглядом.
— Язык нам дан для того, чтобы говорить, а ты используешь глаза. Может, у тебя комплексы? Или в твоей извращенной голове так много мыслей, что ты боишься сказать что-то лишнее, а, Лёш? — Лучше бы я осталась дома. Вот правда. Лучше бы осталась.
— А в твоей так мало, что ты говоришь первое, что в ней появилось? — бархатный голос. Такой густой и обволакивающий, что, даже несмотря на злость, не могу не насладиться им.
