— Значит, я на нее похожа?
— Отдаленно и лишь в поведении. Внешне, повторюсь, сходство только в типаже. Это также глупо, как если бы я сказал, что все брюнетки на одно лицо. Или все шатенки словно сестры-близнецы.
— Тем не менее…
— Даже не начинай. Не видит он в тебе свою потерянную любовь. Его скорее передернуло бы, будь ты похожа на нее, чем проснулось бы желание. Просто поверь мне на слово, — серьезность в глазах Кирилла заставляет верить. Однако это не отменяет факта, что от услышанного появляется осадок.
— Так к чему ты о ней начал говорить?
— К тому, что после вот такой шишки вольно-невольно начнешь внимательнее смотреть по сторонам. И я был бы очень рад сказать тебе, что на этом его печальный опыт закончен, но нет, была еще парочка хреновых моментов.
— С его-то внешностью? Да ладно. Я не верю, что с его данными можно иметь патологические проблемы с женским полом.
— Факт остается фактом. Потому из заботливого, хорошего мужика он превратился в того, кем является.
— Говоришь, будто он монстр, — фыркаю.
— Ну, инвалид он эмоциональный. Очевидно ведь. Осторожный. Даже чересчур. Потому с тобой он так долго и муторно тянет кота за яйца. Я могу отдать голову на отсечение, что причина в том, что он хочет убедиться в твоей серьезности и абсолютном отсутствии корыстных целей. О чувствах я намеренно молчу. Только слепой не увидит, как ты пускаешь соки при его виде.
— Не говори ерунды.
— Конспиратор из тебя день за днем все хуже и хуже.
Понимаю, что он прав. Каждое слово. Да я и не пытаюсь скрывать свое небезразличие. Предельно устав от игр. Всерьез захотев попробовать отношения. Не боясь привязать себя к определенному человеку. И вопреки своим, как мне казалось, неизменным убеждениям, не желаю его делить с кем-то другим, да и сама попросту не замечаю никого вокруг. Привыкшая к свободным отношениям, вдруг решила, что смогу остепениться и ограничиться одним-единственным человеком. Странно. Непривычно. И даже страшно. Но я попробую.
========== 15 ==========
В бар вчера я все же не поехала. Дойдя с Кириллом до своей квартиры, отдала ему пиджак брата и упала спать после горячего душа.
Наконец, более-менее выспавшись, чувствую себя человеком. Никто не трезвонит с самого утра. Голова не грозится расколоться на части. А руки и ноги функционируют как должно. Потому, налакавшись сока, наскоро собравшись, выдвигаюсь на тренировку.
Мысли все еще облизывают полученную накануне информацию. Размышления о его бывшей жене, неудачных романах и осторожности в настоящем времени. Физическая нагрузка прочищает голову. Все становится как-то понятнее, что ли. Части пазла сами примагничивают друг друга, складываясь. Понимание того, что это не он непробиваемый, а стена, которую он выстроил между собой и окружающими людьми. Что если попробовать ее разбить или просочиться сквозь нее, то там будет совершенно другой человек.
Проблески эмоций во взгляде. Его руки, что недавно согревали. Стакан с виски и возвращенные серьги. Это крохотные проявления его заботы. Словно из-за стены он выглядывает, но пока опасливо. Он не знает меня толком. Я же знаю его лишь по рассказу брата и некоторым поступкам. Все так запутанно и сложно. Но больше не кажется нереальным.
Он больше не кажется мне недоступным.
Осознаю в который раз правоту Кирилла. Его просьба подождать была продиктована непредвзятой оценкой происходящего. У себя в голове он примерно просчитал, когда, как и что может произойти. Подмечая нюансы. Отмечая перемены.
И что бы я делала без него? Вероятно, расшибла бы в кровь лоб, пытаясь переть напролом. Испортила бы все, даже толком и не начав. Своим упрямством и излишней самоуверенностью.
Странно переосмысливать свою жизнь, натуру. Меняться лишь от чувств к другому человеку. Понимать, что в этот раз все иначе и как раньше больше уже не будет. Вот она — точка невозврата.
— Ты готова? Я пришвартуюсь скоро у твоего подъезда, не хотелось бы вызывать еще одну машину, потому просто подожду тебя.
Суббота радует солнцем и безветренной погодой. Рискую надеть короткую кожаную юбку и рубашку в крупную клетку, застегнутую по самый подбородок. Ботинки с плоской подошвой, испещренные цепочками, заклепками и различными побрякушками. Полный аншлаг на голове, ярко обведенные черным карандашом глаза и алая, как кровь, помада.
Забросив кожаную куртку в сумку, на всякий случай. Туда же сигареты и помаду с телефоном, вываливаюсь из квартиры. Кирилл стоит возле машины, переругиваясь с кем-то по телефону. Влезать в его личную жизнь не считаю нужным, потому, кивнув, просто залезаю на задние сиденья и жду.
— Скоро возвращается мой босс, — недовольно поясняет, запрыгнув ко мне на сиденье. — А это значит, что сидеть и делать отчеты и прочее отсюда я не смогу.
— Что-то я не припомню, чтобы ты говорил мне, где ты работаешь.
