— О, ты Лехыча плохо знаешь, он тоже иногда отмачивал. Или отмачивает, кто знает, — весь такой загадочный, что появляется четкое желание пристукнуть его чем-нибудь поувесистее.
— Ты когда последний раз спал вообще?
— Эм… — начинает загибать пальцы. — Ну, дня три назад. А что? Волнуешься?
— У меня от тебя изжога начинается уже, — смеюсь и, дотянувшись до его шевелюры, взлохмачиваю её еще больше. — С кем куролесил-то, чудо?
— Ты не поверишь… — протягивает распевно. — С Верочкой! — видит мой неодобрительный, но заинтересованный взгляд. — Да-да, именно с ней. Совершенно случайно встретил ее в компании моих давнишних друзей. Там же меня уработали в сопли. Сейчас я тот еще огурчик, ты меня ночью не видела, радость моя.
— Бог сберег, — притворно ужасаюсь.
— Даже не спросишь ничего о своей подружке? — приподнимает выразительную бровь. — Что, совсем неинтересно?
— Увольте, — отмахиваюсь. — Не шибко хочется знать, в какое болото она в этот раз занырнула.
— Ну как знаешь, ты мне эликсирчика плесни, а? Я ж не выживу.
— Тебе поспать надо, а не чаями отпаиваться. Выросла херня два метра ростом, а мозга что у куропатки.
— Извольте, женщина, мне тут выражаться, вот найду себе жену, пусть воспитывает, а ты там своего дрессируй, — шутки шутками, смех смехом, но капля едва заметной, но грусти и ревности проскальзывает в его словах и интонации.
Так и проходит весь день. Присутствие Кирилла сразу было забавным, после раздражающим, а под конец я от него устала смертельно. Эта скотина отпивался чаями, спал на кухне и выносил мне мозг. Сестра дважды мягко намекнула ему, что пора бы свалить уже, но его не брало ничего. И можно было бы позвонить Лёше и попросить его забрать братца, но интуиция подсказывала, что не нужно этого делать. И я терпела.
========== 21 ==========
Пятница. В теории все и всегда ждут этот день. Но у меня с самого утра все не задалось. Проливной дождь, раскатистый гром и сверкающая молния. Электричество с завидным постоянством отрубалось. Мобильные отказывались ловить сеть. Улицы затопило к чертям. Машины практически плавали, а я молила господа бога, чтобы не залило наше кафе. Пока что просто приходилось постоянно вытирать полы, но это малая плата по сравнению с тем, что было магазине напротив, который находился чуток ниже, чем мы. Там все было печальнее. Что бы они ни пытались делать, воды в магазине было по щиколотку.
Весь долбанный день я, как золушка, пробегала со шваброй. Сестра не меньше меня измучилась, и я была бы очень не против, если бы Кирилл пришел и помог. Но, видимо, именно тогда, когда его хочешь увидеть, им и не пахнет.
Домой едва ли не вплавь. До такси дозвониться оказалось архисложной проблемой. Потому пешочком, вымокнув как шавка, я все же оказалась в родных стенах.
А в данный момент, стоя под горячим душем, я думаю о том, идти ли мне в бар сегодня. Предчувствие густой, удушающей дымкой клубится внутри. И вроде ничего не предвещает надвигающегося дерьма, но интуиция сигналит со страшной силой. Телефон молчит. Лёша не дает о себе знать второй день подряд. В этом нет ничего криминального. Но не буду скрывать, что я была бы почти счастлива, напиши или позвони он мне.
В душе торчу слишком долго. Задумчивая и подозрительная донельзя. Собираюсь как-то уж очень медленно, будто оттягиваю момент похода в злополучный бар. Погода все также лютует, и, откровенно говоря, я бы с удовольствием побыла дома, только не одна…
Настроение поганее некуда. Но на внешности это не отражается. Надеваю вызывающее платье. Неизменно черное. С высоким горлом и длинными рукавами. Только в этот раз оно все изрезано. Вырезы буквально по всему телу. Длина значительно выше колена. Большая часть спины попросту голая. Еще с утра вытянутые утюжком волосы собраны в идеальный высокий хвост на макушке. Ботфорты на огромном каблуке, обтягивающие, словно чулки, доходят почти до линии платья. Все та же алая помада, все те же чертовы стрелки. Аккуратный темный тренч и небольшой клатч.
В такси как на иголках. Задыхаясь от собственного парфюма. Нервно облизывая губы и постоянно одергивая себя за это. Практически бегом из машины к заведению. Дождь все так же хлыщет стеной, и пара больших ледяных капель попадает прямо в вырез на груди. Останавливаюсь возле дверей, прикрыв глаза, выдыхаю, резонно решив покурить перед тем как войти.
— Так и знал, что это моя лягушонка в своей коробчонке прикатила, — слышу голос за спиной. Кирилл. Оглушительный чмок где-то у уха, мазок губами по щеке. — Куколка, ты язык проглотила? — обходит меня. Подозрительный. Осматривает с ног до головы, удовлетворенно хмыкнув. Выжидающе смотрит. А я неторопливо курю. Молчу.
Отпечаток губ на белом фильтре сигарет. На пальцах, совсем немного. Моргая, вижу собственные ресницы. А волосы щекочут разрез на спине. Ботфорты хоть и красивые, но в них становится отчего-то жарко. Чувствую, как мелкие капельки пота скапливаются на бедрах. Нужно было надеть колготки под них, но я слишком спешила и не обдумала это.
