Делаю всего один шаг вперед — и уже притянута назад сильной хваткой. Прижата к горячему телу. Ощущаю потоки воздуха у уха. Его рука совсем не подрагивает, удерживая меня поперек живота, широко расставив пальцы. Пряжка ремня впивается в голую кожу копчика. А стук его сердца отбивает такт вместе с моим. Мне дурно и плохо. Прошла всего минута не более в этих жарких объятиях, а ощущение, что целая вечность.
Отмираю. Дергаюсь и, сумев вырваться, поворачиваюсь к нему лицом.
— Убери свои гребаные руки, — шиплю сквозь зубы со всей злостью, что сейчас бурлит и клубится внутри. Подстегиваемая обидой и разочарованием. Отчаянной ядреной ревностью толкаю его в грудь. — Не смей меня трогать после того как обжимался с этой блондинкой! — выдаю себя с головой. Жалея всего на долю секунды, что не смолчала и не выказала безразличие.
Замахиваюсь, чтобы влепить звонкую пощечину, но он ловит мою руку и жестко сжимает запястье прямо у собственного лица. Пытаюсь вырваться. Психую и матерюсь сквозь зубы, когда он утаскивает меня сквозь толпу в темный угол недалеко от танцпола. Там тяжелые шторы вдоль стен, пара мелких кресел и ни души…
— Пусти меня, я сказала, — тщетные попытки избежать каменной хватки. — Мне больно, — последний аргумент, и рука на свободе оказывается.
— Прекрати истерику, — серьезный голос с затаившейся угрозой.
— А то что? А? Пойдешь и снова трахнешь ее, только теперь у меня на глазах? — яд сочится в каждом слове. Если бы могла, отравила бы его всего. Обезумевшая. Со сдавшими тормозами.
— Я вчера был не настолько пьян, чтобы не помнить произошедшее, но достаточно для того, чтобы поступить несколько необдуманно. Ты не дала мне шанса все объяснить.
— Ах, так теперь я еще и виновата во вчерашнем? — моему возмущению нет предела, уйти сейчас кажется самым разумным, иначе все грозит вылиться в охреневший скандал с непонятными для меня последствиями.
Но уйти он не дает, буквально прижав к стене собой и пытаясь закрыть мне рот поцелуем. Неожиданно. Потому, очнувшись лишь спустя пару секунд, начинаю активно его отталкивать, отвернув лицо в сторону.
— Не смей меня целовать после нее! — вытираю тыльной стороной ладони губы. Кривлюсь, будто грязи наелась, всем видом выказывая отвращение. Хотя это ложь. Его губы словно ожог оставили на моих губах. Отдавшись чертовой пульсацией в теле.
— Не ты ли вылизывала рот моему брату недавно? Отомстила? Молодец. Теперь прекрати этот фарс. Взрослые люди оба, — ловит мои руки, зажав их над моей головой. Платье от таких резких манипуляций скользит по бедрам, поднимаясь выше. Еще немного и…
— Он любит меня, в отличие от тебя чертова истукана. Зачем мне ты, бессердечный мудак, когда есть он? — ровно в сузившиеся и потемневшие глаза напротив. — У него руки дрожат, когда он меня касается и целует, будто я его воздух, — намеренно продолжаю. Вижу, что это злость и ревность заставляют его глаза метать молнии, но остановиться сейчас? Нет.
— А у меня душа дрожит, — на полтона тише, чем обычно, и следом поцелуй страстный, горячий и отчаянный. Нет жесткости. Какая-то чертова тлеющая нежность. На грани… Руки на моем теле, освободив мои собственные. С рычанием, когда, накрыв мою грудь и сжав сквозь ткань, понимает, что на мне нет лифчика.
Дух бунтарства все еще треплет тело изнутри, потому я снова разрываю поцелуй.
— Что? Я лучше все же целуюсь, чем она? — ядовито спрашиваю с похабной улыбкой. Спасибо, травка, сама бы я не стала все вести в подобное русло. Не спасовала бы перед ним… просто решила бы в который раз спустить на тормоза. Взрослые же, мать его, люди… Трижды ха-ха.
— Прекрати это, — снова твердо в ответ. — Она мой друг, не более и уже очень давно. По крайней мере, я не засасывал твою сестру на твоих же глазах, — последнее более зло.
— Это что, ревность? — издеваюсь, слушая уже вполуха, что он там говорит, сосредоточив возбужденный взгляд на его губах.
— Как тебе угодно.
Снова целует. Жестко впечатывая всем телом и буквально желая раздавить меня. Дышать сложно, но оттолкнуть смерти подобно. Не сдержавшись, стону ему в рот. Двигаю, насколько позволяет его захват, бедрами ему навстречу. И покрываюсь вся мурашками, когда его руки сжимают мои ягодицы, задрав платье.
— Где. Твое. Белье? — чеканит каждое слово, прожигая глазами.
— Шлюха, да? — едко в ответ. Чувствую, как наматывает мой хвост себе на кулак, разворачивает к себе спиной и оттягивает за волосы. Прогибаюсь, упираясь голой задницей в его каменный стояк, который грозит прорвать ширинку. И спустя считанные минуты задыхаюсь от силы ощущений, когда его член, не облаченный в чертов латекс, проскальзывает внутрь, одним четким движением заполнив меня. Невероятно… Просто невероятно, насколько идеально он подходит мне.
