Вскоре небо прояснилось и взору моему открылось огромное желтовато-серое живописное полотно. Я был несказанно счастлив, хотелось все время идти, идти и идти, забыв про вечеринку. Время от времени я различал тусклые фигуры людей на Оксфорд-стрит, которые двигались мимо меня. Мне казалось, что улица стала шире, чем прежде, да и людей на ней стало больше. Я довольно хорошо знал, чем обычно занимаются люди на этой улице, но на этот раз решил погрузиться в игру воображения, куда более интересную, чем обыденная жизнь. Мне нравилось мысленно живописать движения людей в тумане, их жесты, смех. В этой сказочной пелене все они казались милыми созданиями. Красивые, дружелюбные лица, нет ни богатых, ни бедных, каждый на своем месте, никакой разницы в возрасте и социальном статусе. Я давно пришел к мысли, что воображение может стать великим утешением и поддержкой для людей. Но жаль, что они теряют ощущение чуда, не верят в возможность его свершения. Вот почему лондонский туман для них заклятый враг и повод для ярости. У меня другие отношения с этим явлением. Туман помогает мне вообразить, какая жизнь должна быть под его покровом. Мне кажется, некоторые поступки людей скрываются в этой пелене, жизнь становится одновременно видимой и невидимой. Вот почему Лондон обладает особой красотой, может быть, он куда более своеобразен, чем любой другой город мира.
Вдруг я вспомнил, что настала пора идти на вечеринку. Эта реальность остановила поток моего воображения… Возвращаясь из гостей домой, я купил последний выпуск вечерней газеты «Ивнинг стандард», где на первой полосе был отчет о тумане под броским заголовком: «Семь человек вошли в реку». Всякий английский журналист обладает чувством юмора. Вот и в этой заметке рассказывалось о том, как толпы людей брели вдоль берега Темзы и семеро, заблудившись, вошли в реку, когда туман слился с сумраком неба и стал беспросветным. Я тут же вспомнил карикатуру в старом номере «Панч», где изображались два мрачных джентльмена, один из которых был в котелке и с зонтиком, а другой без головного убора, с грязными руками и в мокрой одежде. Подпись гласила:
Когда я соединил в своем воображений статью с карикатурой, я не смог удержаться от смеха. Затем написал забавную заметку в китайскую газету в Шанхае, которую начал с того, что англичане обожают ходить пешком, порой в стиле, который мы, люди Востока, и представить себе не можем. Ежедневная ходьба для них имеет такое же значение, как ежедневная еда, для некоторых она даже важнее завтрака и обеда. Они ходят утром, днем, вечером – в любое время суток. Ходят под солнцем, под дождем, когда жара и даже в густом тумане – погода значения не имеет. Это отличительная черта англичан. Затем я описал карикатуру про двух джентльменов в тумане. При этом я объяснил, что англичане обожают воду, почти каждый умеет плавать. Словом, читатель не должен думать, что эти семеро утонули, когда забрались в реку. А завершил свою заметку таким текстом: «Как только заблудившиеся пешеходы выбрались из реки, они продолжили свою приятную прогулку. И наконец, добрались до дома».
Однажды я попросил юную китаянку написать короткое эссе о лондонском тумане. К тому времени она прожила в городе лишь полтора месяца, и я решил, что эта юная особа будет писать о самых простых вещах. Между тем она написала, что в отличие от тех, кто ненавидит туман, она восторгается этим феноменом, потому что есть в нем нечто мистическое, хотя порой он и создает ощущение ужаса. Затем она рассказала о спектакле, который видела в Лондоне: красивая молодая леди была убита под покровом густого тумана, который создавал такую непроглядную тьму, что у жертвы не было ни малейшего шанса исчезнуть и задача убийцы облегчалась. Она завершила эссе комментарием в духе традиционного конфуцианства: «Почему эти люди совершают такие неблагожелательные и несправедливые поступки?» Я был поражен тем, что в столь юном возрасте она написала эссе в такой взрослой манере. Но по крайней мере английский читатель увидит, что далеко не все китайцы неприязненно относятся к их туманам.