Этот сын, конечно, полагал что он изучал книги с большим усердием и свидетельствует матери свое нижайшее почтение, но он не предусмотрел ее взгляда на жизнь. Действительно ли книги помогают поведению в жизненных обстоятельствах, а может быть, их полезность целиком зависит от читателя? Хотя люди получают немало разнообразных знаний из книг, сомневаюсь, что многие извлекают из них пользу. Я могу честно сказать, что не так уж много почерпнул из высказываний Платона, Аристотеля или Декарта, когда читал их, потому что не мог отождествить их со средой, в которой обитаю. Точно так же я не уверен, что западный человек осознает многое из мудрости Конфуция (хотя опубликована бездна его изречений), кроме тех избранных, кто специально изучает его идеи. Речь, конечно, идет прежде всего о тех синологах, что преподают взгляды Конфуция подающим надежды студентам. Конфуций говорил: «Если знаешь – говори, что знаешь. Если не знаешь – говори, что не знаешь. Это и есть истинное знание». Многие ли в наше время скажут, что ничего не знают о Китае, если они изучали его?
Но все-таки чтение книг – одна из самым больших радостей в жизни. Некоторые говорят об искусстве чтения. Я мало забочусь об этом, люблю читать ради удовольствия, когда есть время. И мне не столь важно, что читать. Я нахожу любой текст достойным внимания с той или иной точки зрения. Когда я углубляюсь в чтение книги, я забываю о еде, питье, сне. Моя комната в Китае всегда в беспорядке, повсюду – книги. И с членами моей семьи на этот счет у меня бесконечные споры. Однажды я сказал, что хотел бы быть погребенным в книгах. Это случилось, когда вошли слуги и попытались убрать все книги, лежавшие вокруг кровати. В конце концов я получил в семье кличку «книжный червь». Но вот что интересно. Наградив меня этим прозвищем, домашние перестали вмешиваться в стиль моей жизни. Приехав в Лондон, я не изменил своим привычкам: порядка в моей библиотеке не стало больше. Однако мы с горничной отлично понимаем друг друга и оба оказались в выигрыше: она не делает лишнюю работу, а я избавлен от вмешательства. Однажды я также наградил именем «книжный червь» одну мою английскую знакомую, но она была очень недовольна этой кличкой. Вот уж поистине, «то, что для одного пища, для другого – яд». Я таким прозвищем горжусь. Должен сказать, что когда я читаю, то нередко гримасничаю или жестикулирую. А вот лондонцы, как я заметил, когда читают книги в автобусах и поездах, выражают себя как-то странно, абсолютно непохоже на их обычное поведение. Когда я вижу ввалившиеся глаза и две глубокие линии от обеих сторон носа вниз к уголкам рта, то чувствую, что передо мной очень серьезный читатель. Иногда близорукий джентльмен постоянно крутит головой слева направо и читает с помощью маленького увеличительного стекла, которое он подносит близко к книге. В таких случаях я начинаю думать о своих собственных жестах. Когда я читаю китайскую книгу, то двигаю головой вверх-вниз и справа налево, потому что текст напечатан именно так: вертикально справа налево. Моя американская знакомая как-то сказала мне, что западные люди всегда выражают недовольство тем, что китайцы все делают шиворот-навыворот: справа налево, сверху вниз, во всяком случае, когда читают. «Кстати, в английских газетах, – продолжала она, – только главные новости помещаются в центре полосы, и вы можете читать двумя способами – справа налево и слева направо». Интересное наблюдение, не правда ли? Думаю, мы должны величать редакторов этих газет посредниками между Западом и Востоком.
Я крайне редко читаю в общественных местах просто потому, что боюсь не найти места для своей книги. Но чтение время от времени в библиотеке Британского музея доставляет мне истинное удовольствие. Когда я устаю, то, вытянув ноги, смотрю вокруг и наблюдаю за читателями. Впрочем, порой оглянувшись, я не вижу лиц – только лес книг, в котором спрятались посетители. А иногда вижу перед собой лишь ряд розовых «личиков», расположенных в определенном порядке, – это макушки лысых голов. И тогда я думаю: надо почаще приходить сюда и делать наброски будущих рисунков.