В Китае есть такой обычай. Поскольку с июля по конец сентября большую часть времени светят обжигающие лучи солнца, на седьмой день седьмой луны каждая семья просушивает и проветривает свои пожитки, особенно одежду и книги, чтобы предохранить их от насекомых. Девочки обычно выносят во дворик одежду, мальчики – книги, чтобы «обжарить» их на солнце. Когда я был маленький, то частенько выполнял эту работу, длившуюся примерно неделю. Иногда брал какую-нибудь интересную книгу, забирался в угол коридора и погружался в чтение. Рассказывают, что некий достойный ученый Хао Лун в эти традиционные дни просушивания книг ложился под палящие лучи лицом к солнцу, обнажив верхнюю часть тела. Как-то его друг зашел к нему и поинтересовался причиной такого странного поведения. Ученый объяснил, что он проветривает и просушивает книги, которые находятся в его животе. Эта мысль, видимо, требует объяснения. В Китае мы сначала читаем книги, а потом пытаемся выучить их наизусть. Очень образованный человек, говорят, в состоянии держать в памяти большинство прочитанных книг. И наш ученый, загоравший во дворике, очень гордился тем, что помнит все, прочитанное им. В данном случае в вызывающем поведении Хао Луна был явный оттенок сарказма, который относился к тем, кто не читает книги, а лишь проветривает и просушивает их. После того как я понял мораль сей истории, мне стало стыдно за те дни, что я проветривал и просушивал книги во дворике. Не слышал, что кто-нибудь занимается этим в Лондоне.
Хао Лун проветривает книги
Наверное, у меня немного больше свободного времени, чем у большинства деятельных лондонцев, и потому я всегда нахожу минуту-другую, чтобы взглянуть на статуи, когда иду по улицам города. Поначалу я добросовестно изучал их, ведь подобных скульптур не встретишь в китайских городах. В конце концов я более или менее привык и стал обращать на них меньше внимания. И теперь меня не покидает мысль: а замечают ли их жители Лондона или они просто игнорируют статуи? Я часто задаю себе вопросы: «Неужели Лондон такой маленький город, что я, пешеход, всюду наталкиваюсь на статуи, которые буквально окружили здания со всех сторон? А в состоянии ли тот, кто наблюдает произведение искусства с большого расстояния, внимательно изучить его в деталях, если к тому же двухэтажный автобус частенько закрывает обзор? Действительно ли водители автобусов и автомобилисты стремятся захватить больше пространства на дорогах? Почему они столь агрессивны и не дают мне возможности получше разглядеть лицо адмирала на колонне Нельсона?» Я не перестаю задавать себе эти глупые вопросы. Однажды утром я ехал на верхней палубе автобуса, и в тот момент, когда рассматривал статуи, стоящие на Уайтхолл – улице, соединяющей Трафальгарскую площадь с площадью Парламента, послышался тоненький голосок четырехлетней девочки: «Мамуся, почему люди устанавливают все статуи посредине дороги?» Мать промолчала, предполагаю, что она просто не нашла внятного ответа на вопрос дочки. Попробую-ка я ответить за нее. У меня сложилось впечатление, что все эти знаменитые персоны на постаментах просто-напросто стоят в очереди, желая оказаться в парламенте, так же как многие лондонцы толпятся у входа в театр. Конечно, пока это еще довольно реденькая очередь, не чета театральной. Но через какую-нибудь тысячу лет воздвигнут массу статуй, и, может быть, эта очередь не уступит той, что стихийно образуется на премьеру иного театрального спектакля или кинофильма. Так или иначе, я испытываю искреннюю симпатию к колонне Нельсона. Она совершенна своими размерами и формой, да и место выбрано удачно. Как знать, может быть, колонна – главная достопримечательность Лондона, уступающая в популярности только зданию Парламента. Лондонцы могут не согласиться с этим мнением, но таково ощущение заезжего гостя, вроде меня. Мы, китайцы, посещаем, конечно, и другие знаменитые места Лондона, но колонна Нельсона и здание Парламента выделяются среди прочих. Помню, как два года назад мой друг офицер, более четверти века прослуживший в китайской армии, приехал в Лондон в рамках европейского турне. Он не знал ни одного европейского языка, и я должен был сопровождать его. В первую очередь мой друг, естественно, захотел посетить здание Парламента, но по дороге из Хэмпстэда мы неизбежно оказались у колонны Нельсона. Затем в течение недели мы прошлись по галереям, музеям, дворцам, побывали в Вестминстерском аббатстве, соборе Святого Павла, замке Тауэр, но мой друг все время повторял, что отдает предпочтение колонне Нельсона. Вернувшись на родину, он написал мне письмо, в котором признался, что кроме колонны, ничто больше не тронуло его.