А когда весна наконец полностью воцаряется в Лондоне, я иду в ботанический сад Кью-Гарденс полюбоваться цветами – крокусами, бледно-желтыми нарциссами, примулами и, конечно, розовым цветением миндальных деревьев. Эта красота особенно выделяется на фоне серого туманного Лондона. Я всегда путал эту миндальную вспышку с цветением нашей зимней сливы. Это дерево занимает почетное место в китайской литературе и искусстве. Цветение сливы и миндаля очень похоже, пока на деревьях не появляются листья, но наша слива – мэйхуа – распространяет аромат, к тому же у некоторых видов цветки желтого цвета, что выглядит особенно изысканно на фоне чистейшей снежной белизны. А вот когда мы, китайцы, говорим о цветении груши, то обычно называем его «белоснежным». Китайский драматург Ли Ливэнь говорил как-то, что любит созерцать это цветение гораздо больше, чем наслаждаться вкусом этого фрукта. Вот его мысли о цветении груши: «Истинный снег принадлежит Небу, но тот, что мы наблюдаем, – собственность мира людей. У небесного отсутствует аромат, а у нашего есть не только белизна, но и благоухание». Мне нравится его образ мыслей. В Кью-Гарденс грушевые деревья очень величественные. Они напоминают великанов в белых мантиях, стоящих с величайшим достоинством. Больше всего в сад влечет яркая, вызывающе-красная окраска рододендронов. Нельзя не поддаться этому соблазну. Но после этого алого безумия я часто иду к лилиям. Их нежная расцветка успокаивает.
В преддверии Пасхи почти каждый лондонец начинает думать о том, чтобы в эти праздничные дни отправиться в путешествие. Все вокзалы заполнены страждущими. Поскольку я приехал из страны, где до недавнего времени не знали даже слово «пасха», то поначалу был поражен таким количеством гуляк. Что бы это все значило? Но постепенно стал принимать этот стиль жизни и так привык к нему, что совершаю свои собственные пасхальные экскурсии. Увы! Как быстро и глубоко окружающая среда изменяет привычки. Три года назад в Лондоне я получил от друга первое в моей жизни пасхальное яйцо и долгое время смотрел на него и порой даже трогал. Для лондонцев в пасхальных яйцах нет ничего необычного, это просто обычай, завещанный предками. Но для китайца вроде меня пасхальное яйцо словно напоминает, что я – в иностранном государстве. Я уже начинал воспринимать Лондон как мой второй дом, но этот обычай неожиданно заставил меня подумать о земле, где я родился. Однажды прочитал в газете «Таймс» строчки о том, что современный поэт не первый и не последний, кто чувствует: «Чтоб красоту цветенья ухватить, пятидесяти весен может не хватить».
Мне очень трудно описать в деталях, что я сделал за эти пять последних весен. Но есть одно, о чем я никогда не могу забыть, – утомительная, надоедливая неустойчивая погода. Могут, конечно, выдаться один-два жарких дня, но тепло редко держится даже неделю. Журналист, описывавший как-то жестокий пасхальный мороз, с мокрым снегом и градом, очень резонно сопроводил свою заметку подзаголовком: «Надеемся на теплые дни». В лондонской весне есть много прелестей, но те лондонцы, которые редко путешествуют, вряд ли могут представить для сравнения весну, скажем, в Китае, особенно на юге, вдоль южного берега Янцзы. Именно об этом южном крае я мечтаю, когда наступает весна в Лондоне. Всюду, куда бы ни ступала там нога, она утопает в бесчисленных цветах и лепестках. Столько стихотворений написано нашими великими поэтами, воспевающими красоту этого края. Вот лишь одна строчка: «Дождь омыл деревья южного края, в одночасье расцвели бесчисленные цветы». Другой мастер убеждает друга не покидать этот край: «Если посчастливилось застать весну в Южной стране, никогда не расставайся с ней». А вот строки, которые всегда у нас на устах:
