Непомню, когда и при каких обстоятельствах я познакомился с господином Гербертом Ридом. как-то мне сказали: он живет в Лондоне как отшельник и редко вступает в разговоры. В то время я был весьма заинтригован самим термином «отшельник, живущий в Лондоне». Он был для меня парадоксален. Ведь концепция такой личности предполагает, что этот человек живет обычно где-нибудь в горах, ненавидит городскую жизнь, считая город рассадником вульгарности, раздоров и всяких неприятностей. Но, в конце концов, жить в городе не так уж плохо, как думают другие, а значит, и в Лондоне возможны отшельники? Я эпизодически встречал господина Рида, когда он жил на Черч-роуд, которую потом переименовали в Таскер-роуд, поскольку она неподалеку от моего лондонского пристанища. Хотя он был немногословен, я, как правило, мог прочесть по выражению его лица много невысказанных мыслей. Он был осторожен и взвешивал каждое слово. Когда он пытался разобраться в чем-то, большом или малом, у меня было ощущение, что он находится в состоянии созерцания и раздумья и скорее всего поделится своими мыслями позже. Один-два раза мы встречались на вечеринках. Мне показалось, в обществе он чувствует себя не в своей тарелке, смущается даже больше, чем я, да и говорит меньше. Ведь меня по крайней мере частенько спрашивали: «Откуда вы?» или «Как вам нравится английская погода?». Естественно, к нему никто не обращался с подобными вопросами. Как-то я зашел к нему. Нас, гостей, в тот вечер было пятеро. Вскоре трое распрощались, и если б ушел четвертый, который как-то поддерживал разговор, боюсь, мы провели бы вечер в полном молчании, поскольку оба за весь вечер не произнесли ни слова. Однажды утром мы столкнулись на станции метро «Белсайз-парк». Он ехал на работу, я также следовал по своим делам. У него в руках была газета, я читал его книгу «Искусство и общество». Я сказал Риду, что считаю его книгу полемикой с теми, кто желал бы жить в обществе без искусства, и что мне нравится хорошее полиграфическое качество книги, не говоря уже об изумительном стиле и неповторимых мыслях автора. В ответ он перевернул газетную страницу и обратил мое внимание на фотографию, снятую в Мадриде. На ней был изображен дворик церкви и в нем статуя святого, разрушенная бомбой. Голова святого вверх тормашками лежит в грязи, ноги взлетели вверх. После паузы он сказал: «Вот это и есть настоящее сюрреалистическое искусство». Я согласился с ним, но в моем сознании как молния вспыхнула мысль: «Не станет ли через несколько лет это сюрреалистическое творение реальностью?» Каким разрушительным стал мир сегодня! А ведь искусство всегда созидательно. Ну а господин Рид недавно переехал в лондонское предместье Бэконсфилд и, возможно, теперь обрел наконец истинный приют отшельника.
После того как я посмотрел пьесу «Нефритовый браслет» в Вестминстерском театре, мне захотелось познакомиться с графом и графиней Лонгфорд. Я плохо знал эту драму, поэтому мы мало ее обсуждали, но они произвели на меня глубокое впечатление, которое не соответствовало сложившемуся и, как оказалось, предвзятому мнению об этом типе людей. Китайская мудрость гласит: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».
Вскоре мы встретились во второй раз, когда они поставили пьесу «Yahoo» в Лондоне. Судьбе угодно было назначить встречу в галерее «Калмен» на выставке моих рисунков Озерного края. Я удостоился чести посетить их дом в Дублине и воспользовался приглашением в апреле прошлого года. Перед тем как отправиться в путь, я испросил разрешения не брать с собой вечернего костюма. Но приехав, понял, что напрасно думал, как избежать излишней помпы и чопорности. Все было очень просто. Я был несказанно рад тому, что во время обеда нас не обслуживал слуга в парадной форме. Вскоре я осознал, что все мысли моих хозяев заняты драматическим искусством. Они посвятили свою жизнь театру. Как-то я попросил леди Лонгфорд рассказать мне подробнее о лондонских улицах модных магазинов Бонд-стрит и Риджент-стрит, но она сказала, что чрезвычайно редко бывает там. Это был сюрприз. Ведь мне казалось, что дамы знают все об этих улицах, особенно леди ее ранга. А граф в это время был занят добыванием костюмов для одной из пьес в театре «Гэйт», которым он управлял. Это был еще один сюрприз. Мне казалось, он должен был поручить это кому-нибудь из своих подчиненных, но он предпочел сделать это сам.
