Я слышал не раз, как взрослые дети в Лондоне, рассказывая о своих родителях, употребляют такие выражения: «Мы очень хорошие друзья» или «У нас дружеские отношения». Конечно, дружба бывает разная. Но я часто приходил в замешательство, когда этим словом обозначали характер отношений между детьми и родителями. Оксфордский словарь определяет слово «дружба» очень четко: «Отношения людей, связанных друг с другом близостью и взаимной благосклонностью, но это не относится к сексуальной или семейной любви». В наши дни слово это, думаю, используется в более широком смысле. Родители и дети естественно привязаны друг к другу, во всяком случае на какое-то время; они инстинктивно любят друг друга, и это чувство не ограничено временными рамками. Детям, может быть, не всегда нравится, когда родители требуют от них того или другого, но, согласитесь, нет таких нормальных родителей, которые бы испытывали неприязнь к своим детям. Между тем даже в Китае некоторые известные ученые жестко критикуют этику «сыновней и дочерней почтительности», потому что, по их мнению, дети появляются на свет не ради своих родителей. Но ведь долгие годы родители окружают детей заботой, и разве они не должны ответить родителям добром (я имею в виду нечто большее, чем дружба). Так что определять отношения между родителями и детьми словом «друг» – вещь ненадежная. Дружеские узы со временем могут быть разорваны. А связь между родителями и детьми, на мой взгляд, священна, как, впрочем, между братьями и сестрами. В ней есть нечто большее, чем дружба. В конце концов, мы, к счастью, не достигли еще стадии механически запрограммированной жизни, к которой, кажется, тяготеет современная цивилизация. Может быть, и мои представления о жизни со временем изменятся? И кто знает, может, все мы вернемся к изначальной стадии животного существования. И как только ребенок вырастет, он незамедлительно покинет отчий дом.
Может быть, это вам покажется странным, но я хочу закончить эту тему историей, которая свидетельствует о том, что мы, китайцы, не всегда считаем, что взгляды старших совершенны и дети не столь умны, как они.
Рассказывают, что Конфуций странствовал по Китаю в повозке, которой управлял один из его учеников Цзы Лу. Подъехали они как-то к месту, где группа детей только что построила посреди дороги маленькую городскую стену из кирпича и черепицы. «Уйдите с дороги и дайте нам проехать!» – воскликнул Цзы Лу. Тут главный вышел вперед и сказал: «Мы пропустим вас, если ваш учитель ответит на мой вопрос». «Какой?» – спросил Цзы Лу. «Следует ли разрушить стену, чтобы проехала повозка, или же повозка должна вернуться назад, если она не в состоянии преодолеть стену?» – спросил мальчик. Цзы Лу всегда отличался грубостью, хотя и слыл мудрецом. Он ужасно рассердился на мальчика за столь нелепый, по его мнению, вопрос и хотел было тронуть повозку. Но Конфуций остановил его, сказав: «Нам лучше вернуться». Как видите, наши дети порой бывают даже умнее Конфуция.
И тогда Конфуций сказал: «Нам лучше вернуться».
Отношение лондонцев к книгам восхищает меня. Сколько раз я замечал, как они читают в поездах, автобусах, метро, даже идут по улице с книгой в руке. Я бывал во многих домах, скромных и фешенебельных, и почти в каждом была библиотека. Как-то я зашел на чашку чая к знакомому бакалейщику, жившему на углу моей улицы, и увидел много книг, и он поведал мне, что желал бы иметь побольше времени для чтения. У человека не самой творческой профессии такой широкий кругозор. Это ли не восхитительно! В таких случаях я неизменно думаю о моей стране. Я мечтаю о том, чтобы каждый из моих соотечественников научился читать и получал радость от чтения книг. Англия пожинает плоды «обязательного образования». Мне рассказывали, что, когда эта новая система только делала первые шаги, к ней отнеслись неоднозначно, шла грандиозная борьба идей и точек зрения, но теперь, похоже, все оценили ее значимость. Конечно, у читателей разная степень понимания и восприятия эстетической ценности чтения, но я восторгаюсь просто способностью радоваться, когда человек остается наедине с книгой. В речи на обеде по случаю 148-й годовщины Королевского литературного фонда герцог Кентский сказал: «Я всегда любил читать, но современная жизнь дает нам слишком мало времени для этого занятия. И это одно из моих самых горьких сожалений. Я часто завидую праздному джентльмену восемнадцатого века, у которого была великолепная библиотека, где он мог сидеть в тишине и наслаждаться чтением. И он действительно мог размышлять над прочитанным, зная, что у него для этого много времени. Сегодня мы читаем в книге первое и последнее предложение каждого параграфа, но рассуждаем об этом произведении так, словно серьезно его изучили…»
