Герцог сделал несколько критических замечаний в адрес книжной продукции, но мне было бы куда интереснее услышать от него конкретные предложения о том, как найти время для такого вдумчивого чтения, за которое он ратовал. Каждый считает своим долгом сказать, что любит читать, да вот беда: времени нет. А я не перестаю задавать вопрос: «А что, собственно, случилось со временем?» Может быть, все гораздо проще: другие удовольствия пришли на смену некогда вожделенному чтению. Я вполне согласен с логикой герцога, но душа протестует: должно быть время для чтения! Один только заголовок в газете «Ивнинг стандард» «Короткая история на шесть минут» действует мне на нервы, и я уже словно становлюсь частью этого стремительного натиска жизни большого города. Почему только шесть минут? Не пять, не семь? Наверное, нет другого такого глупца, как я, который задавал бы подобный вопрос.
Лондонские издатели ежегодно выпускают тысячи книг. Если регулярно читать ежедневные газеты, создается впечатление, что новые книги выходят в свет каждый день, каждый час и, как знать, может быть, каждые шесть минут. Хотя издатели не стремятся к тому, чтобы их книги появлялись каждые шесть минут, они, возможно, были бы рады, если бы читатели прочли книгу за такое короткое время и купили бы новую. Герцог Кентский не единственный, кто обнаружил, что литература как творчество каждый год сталкивается с возрастающей опасностью утонуть в болоте торгашеского духа. Даже сами издатели чувствуют это. Мой знакомый издатель как-то сказал мне, что его фирма совсем не желает выпускать такое количество книг со столь высокой скоростью, но публика навязывает ей этот стиль. Другой издатель считает, что одна из причин недуга в том, что люди в наше время желают покупать книги не ради чтения, а для того, чтобы сделать подарок. О, теперь я понимаю, почему существует специальная книжная «Рождественская распродажа». Я спросил себя: «Неужели с коммерческой точки зрения выгоднее, чтобы люди покупали книги скорее ради подарка, нежели для чтения?» Кстати, теперь я стал больше понимать условия выпуска книг в Китае в наши дни. В стародавние времена написать книгу было событием, а издать ее – делом чрезвычайной трудности. Когда мы писали, то обязаны были использовать специальный стиль, который синологи называют «китайский письменный язык», он отличается от разговорного языка. Разница заключается не столько в самих словах, сколько в стиле и конструкции предложений. В этом письменном стиле есть неписаное правило: чем короче и выразительнее предложение, тем оно лучше. Всем известно, нужна кропотливая работа, прежде чем вы сможете выразить идею в форме книги. Именно потому, что стиль должен быть сжатым и выразительным для создания даже тонкой книжки требуется много лет. Гонорар за опубликованную работу автор в ту пору не получал а, как правило, издавал ее на свои средства. И наконец, большинству наших почтенных творцов редко удавалось увидеть свою работу в печатном виде. Они были уже слишком стары, и чаще всего китайские книги публиковались потомками или учениками авторов. Но несмотря на столь усложненный издательский процесс, в те далекие дни у нас уже было бесчисленное число книг. Например, «Китайская энциклопедия» состоит из 10-тысяч томов. Но недавно и наш издательский мир вступил в эру коммерциализации, как это случилось во всех других странах. На мой сугубо личный взгляд, мы таким образом втянулись в процесс изменения стиля изложения наших взглядов на бумаге. Теперь мы пишем книги на том же языке, на котором говорим, и употребляем то же количество слов, которое используем в устной речи. Если работу оплачивать по количеству слов, старый китайский стиль письма никогда не будет выгодным. Так что должна настать пора изменений. Если б Китай не находился в состоянии войны, наши издатели выпускали бы такое же количество книг, что и ваши. Должен сказать, что мы понимаем ценность нового письменного стиля, но и не отвергаем старый и думаем, что он во многом должен помочь новоиспеченному. Но вот что странно. Многие синологи считают ниже своего достоинства читать тексты, написанные на разговорном языке, хотя он легче для понимания. Между тем на английском языке мы куда чаще читаем современные тексты, а не те, что написаны на языке Чосера [21]. Синологи же предпочитают оставаться привилегированным сословием, людьми особого склада, гордятся тем, что могут читать «классический китайский». Ах какие мы ни на кого не похожие! Но скажите, что плохого в идее подарить китайскую литературу всему миру?
