Молчание Апостола полностью

– А таинственность? – напомнила она.

– Это воспоминания детства. Совсем-совсем раннего. Моя эйдетическая память не в состоянии идеально и до слова воспроизвести события такой давности. Но кое-что я все-таки помню. Было мне ровно три года. Дед подарил мне «Библию в изложении для детей». Я уже читал, пусть и медленно.

– Погоди, Арти, не та ли самая детская Библия, с которой не расстается Джеймс?

– Та самая. Так вот, он подарил мне в тот день моего рождения книгу – и фотографию, ту, что в моем кабинете. «Смотри, Большой Артур» – он часто звал меня так, называя себя «Старым Артуром» – сказал он, – «Эти две драгоценности – Книга Книг и образ святого Франциска – должны всегда оставаться вместе. И посмотри на фото. Ты видишь эти руки? Вот этим жестом святой ободрял и поддерживал меня в день самого важного в моей жизни решения». «Какого, Старый Артур?» – спросил я.

– Да, какого? – Эли сгорала от нетерпения.

– «Эту тайну знают лишь двое: я и тот, чье имя было в тот день начертано у меня над головой».

– В какой «тот» день?

– Думаю, в один из дней 1945-го. В который точно? Этого дед не говорил. Как и не приоткрыл завесу тайны – какое же решение он принял, стоя вот здесь, на ступенях собора Сан Джованни ин Латерано?

– И чье же имя было над его головой?

– Тебе трудно посмотреть самой? Правда, для этого надо отойти шагов хотя бы на десять.

Она спустилась со ступенек и, подойдя к каменным столбикам, преграждающим подъезд к храму, подняла глаза, читая надпись на портике.

– Christo Salvatori[85], – беззвучно, одними губами прошептала она. – А ты не пробовал увязать всё воедино? Фотографию – и Библию в кратком изложении?

– «Библию в изложении для детей».

– Это я и имела в виду.

– Тогда – в свои три года – я почему-то думал, что в Библии будет написано о святом Франциске. Я упорно читал ее строчка за строчкой, страница за страницей, пока не убедился, что ни слова о смиренном Братце в этой книге нет.

– Ладно, тогда, в нежном и сопливом возрасте, – настаивала Эли, уже поднявшаяся по ступеням и вставшая прямо напротив МакГрегора. – Но позднее, в юности, молодости, зрелости наконец! ты оставил нерешенным такой ребус?!

– Я даже не пытался его решать, Эли, – спокойно, но твердо возразил Артур. – Из уважения к памяти деда и к его стойкой вере в Того, чье имя ты только что прочитала на портике.

– Наверное, поэтому ты, бывая в Риме, никогда не приходил сюда.

Артур хмуро кивнул.

– Это было настолько очевидно?

– Арти, ты бы видел себя со стороны. Ты был точно ребенок, дорвавшийся до чего-то запретного, но очень-очень желанного…

Артур снова кивнул, но уже не хмуро, а, скорее, смущенно.

– И ты пытаешься решить этот ребус сейчас. Что изменилось?

– Практически всё. Вся моя жизнь перевернулась вверх дном и раскололась надвое – на «до» и «после». И все чаще в этом водовороте событий всплывает Старый Артур, мой дорогой дед. И у меня такое чувство, что теперь, делая то, что я делаю, я не ступаю незванным наглецом в область закрытой от всех тайны – напротив, я уверен, что Старый Артур именно этого ждет от меня сейчас.

Они вошли внутрь. Прохлада и полумрак подействовали на Эли настолько расслабляюще, что она невольно ухватилась за рукав Артура, чтобы не упасть. Он озабоченно посмотрел на нее, потом довел до скамьи, ближайшей от входа, и бережно усадил.

– Тебе плохо?

– Нет, Арти, просто как-то внезапно… Развезло… Не волнуйся, я в полном порядке.

– Уверена?

– Абсолютно. Иди, делай то, что планировал. Я посижу.

Кивнув, Артур неторопливо пошел, несколько раз обернувшись на ходу. Эли помахала ему рукой, давая знать, что с ней всё окей, и принялась рассматривать огромный зал, вдоль стен которого стояли статуи святых работы мастеров эпохи Барокко. Бросив взгляд в сторону алтаря, она увидела, как оттуда появился седой человек в монашеском облачении. Артур подошел к нему, и они принялись о чем-то беседовать. Разговор, однако, был недолгим, от силы минуты две-три, после чего МакГрегор, откланявшись, направился к скамье, на которой сидела Эли. Он не прошел и трети пути, когда пожилой монах его окликнул. На этот раз Артур выслушал его молча, и несколько раз кивнул. Затем снова поклонился, и пожал собеседнику руку. После чего размашистым шагом подошел к Эли.

– У нас есть шанс.

– Выиграть в лотерею?

– Практически.

– Так что – или кого – ты ищешь? – поднявшись, спросила Эли.

– Я ищу любого человека, который мог бы здесь служить в 1945-м году. Нынешний смотритель храма, монах-доминиканец, пытался вспомнить всех, кто мог иметь отношение к храму – имена всех прелатов он знает наизусть. Но… Все они уже в мире ином.

– Но всё же? – приподняла брови мадемуазель Бернажу.

– Я собирался отчаливать, когда он снова окликнул меня.

– Я видела.

– И он спросил: мне нужны были только священнослужители, или…

– И ты сказал: кто угодно, верно?