Пока горничная стояла в дверном проеме, Эли внимательно рассматривала ее. Та почти не поднимала глаз, скрестив руки на черном переднике. Ровные мягкие черты лица, слегка поджатые губы, стоит как по линеечке – само воплощение скромности. Большие глаза, но и заметные круги – признак физической измотанности – под ними. С общим обликом девушки это как-то не вязалось. Зато голос: тихий, с нотой печали, и одновременно мелодичный. Эли искоса бросила взгляд на Артура. Да или нет? Есть между ними что-то? Вряд ли. Уж больно похожа она на воспитанницу пансионата. Пожалуй, даже с небольшим перебором.
Артур и Эли поднялись, чтобы направиться в столовую, а Лилит, поклонившись, так же, с руками на переднике, спросила:
– Я вам еще нужна, сэр?
– Нет, спасибо, дорогая. Мы управимся за десять минут. Ты свободна.
Девушка удалилась, идя мелкими семенящими шажками. Эли покачала головой:
– Интересная юная особа. Я и не думала, что таких еще производят. Где вы ее разыскали? И до чего неподходящее имя: Лилит[34]… Расскажите о ней!
– Эге! – отозвался Артур, наливая кофе в чашки и подвигая Эли сахарницу и молочник с подогретым молоком. – Если бы вы знали хоть сотую часть всего! Однако рассказать о ней и ее фантастически непростой жизни мог бы лишь один человек. Увы, он давно скончался.
– Диккенс?
– Достоевский.
Дожевывая сэндвич, Артур достал из кармана домашней бархатной куртки начатую пачку «Данхилл» и вопросительно взглянул на Эли. Та уже доедала свой мини-завтрак.
– Ради Бога, прошу вас. Какой же кофе без сигареты, – отреагировала Эли.
Артур протянул пачку ей. Она отрицательно помотала головой, достав словно ниоткуда синюю пачку «Голуаз». Артура передернуло.
– Как вы их курите? Это же убийство!
– Как и любой табак. А курю я их так, – она подождала, пока Артур щелкнет «Ролсоном» и продолжила: – А курю я их так: в себя (затяжка, с наслаждением) и из себя (выпуская облако сизого дыма).
– Оригинально, – заметил МакГрегор, попыхивая «Данхиллом».
За окном у тротуара мягко заурчал двигатель «Роллс-Ройса». Артур подбежал к окну, раскрыл его и увидел, как в окошко автомобиля высунулась рука Джеймса с поднятым вверх большим пальцем.
– Готово.
– Значит, в дорогу? Уже одеваюсь, – откликнулась Эли.
Сев в машину, Артур поднял стеклянную перегородку и вскрыл небольшой желтый конверт, который доставил ему дворецкий. Пропуск в кожаном переплете размером с водительские права до эпохи пластиковых карточек.
– Можно? – спросила Эли. И взяв документ, открыла его. – Бог мой! Да вы похожи!
– В этом весь и смысл, – улыбнулся Артур. – А ведь приятно прокатиться на машине с членом Палаты Лордов, согласитесь.
– Безусловно. Если нас не прихватят на этом мелком мошенничестве.
– Вообще говоря, это уголовное преступление. Но не прихватят. Почему, кстати, вас удивило наше сходство? У него должно было быть три уха, или…?
– Нет, просто по телефону вы все время повторяли: «Пуффи, Пуффи», я и решила, что это будет такой розовощекий поросеночек. А здесь вполне пристойный джентльмен.
Артур расхохотался.
– А ведь вы угадали. В Кембридж он и пришел эдаким поросеночком, с округлым животиком и походкой вперевалку. Но наша
– Не очень впечатляющий сертификат, дорогой виконт.
– А это не сертификат. Это лишь удостоверение личности. Пропуск. Проехать там, проехать сям, попасть туда – ну вот как мы сегодня. А сертификат – о, это нечто, это произведение искусства. Тисненое золото на лучшей бумаге, все положенные гербы, печати – и подпись Ее Величества. У Пуффи такая штука в дорогой рамочке красуется в гостиной.
– А как его зовут, вашего Пуффи? Не могу же я к вам на людях так и обращаться: «Пуффи, дорогой, ты опять потерял нашего мопсика?»
– Разумно. Но вот, видите, написано: Джеффри Кобэм. Джеффри. Можно просто Джефф. Не сложно запомнить. Так же, как и то, что вы – Элеонор.
– Почему? Еще проще. Эли – Элеонор. Ведь назови вы меня Эли вместо напыщенного Элеонор, никто не среагирует. Может, так и будем делать, все-таки привычнее?
– Согласен. Но добавлять «дорогая» при этом обязательно.
– Возражений нет.
Небольшой черный «Форд» свернул с Блю Энкор лейн на Форт роуд и через пару миль выехал к берегу Темзы. Слева от него высились краны и строения порта Тилбери, но не порт был его целью. Водитель заглушил двигатель, выбрался из машины и пешком двинулся к воде. Одет он был неброско и к месту: джинсы, высокие ботинки, свитер, утепленная джинсовая куртка и вязаная шапочка. В двухстах метров от него на воде покачивался катер, точнее, его корма. Нос уже был вытащен на песчаный берег. Приехавший махнул рукой, человек на катере, одетый как обычный лондонский докер, махнул в ответ. Водитель «Форда» направился к небольшой посудине.
