Луна забежала в магазинчик при заправке предупредить начальника, что к ней пришли из полиции. Элена заметила, как пожилой мужчина с редкими волосами, стоявший за прилавком, вытянул шею, пытаясь получше рассмотреть их с Ордуньо.
– У меня работы невпроворот, а с шефом не забалуешь, – предупредила Луна, подходя к «Ладе».
– Мы не отнимем у тебя много времени, но надеемся, что ты сможешь нам помочь, – начал Ордуньо. – Нам нужно задать тебе несколько вопросов о Карлосе Сузе. Или Монике Сузе, как она в последнее время себя называла.
Выражение лица Луны мгновенно изменилось, вместо дружелюбия на нем появилась злобная гримаса. Похоже, она не заметила, что Ордуньо говорил о Монике в прошедшем времени.
– Я не имею к этому человеку никакого отношения.
Элена понимала, что время играет против них: Виолета по-прежнему находилась в Мадриде и, возможно, вышла на настоящего отца своего сына – поэтому не стала ходить вокруг да около.
– Монику Сузу убили. Мы пытаемся выяснить, кто это сделал.
Луна отшатнулась, прижав ладонь ко рту. Сначала полицейским показалось, что она шокирована, но на самом деле девушка пыталась сдержать ярость.
– Не могу поверить. Убили? Но кто? Постойте, вы что… вы думаете, это я? Вы думаете, я убила? Вы поэтому пришли?
– Нет, вовсе нет. Но нам нужно, чтобы вы рассказали все, что вам известно. Вы были парой?
– Когда-то встречались. Сейчас между нами ничего нет.
Полицейские рассказали, что Моника, возможно, использовала чужую сперму для оплодотворения суррогатной матери, которая теперь убивает биологических отцов детей, рожденных на подпольной ферме. Ордуньо и Элена попытались упростить для Луны эту историю, но она, кажется, все равно ничего не поняла.
– Моника решила завести ребенка? Нет, это фигня. Точно фигня. Слишком уж она ценила свою свободу, чтобы в такое ввязаться. И потом, из-за гормонов она стала бесплодной…
– У нее был кто-то?
– Какой-то старый козел. Имени не знаю. Я ее как-то спросила, что она в нем нашла, так она мне фотку прислала. Хотите посмотреть? Она у меня в телефоне.
Элена и Ордуньо переглянулись. Конечно, они хотели увидеть, с кем встречалась Моника. Луна достала мобильный и начала перелистывать фотографии. Наконец нашла нужную, покачала головой и показала им телефон. На экране был член.
– Она тебе такое прислала?
– Очень мило, правда?
– Откуда ты знаешь, что он старик? – Ордуньо отвел взгляд от снимка.
– Ну, она была какая-то странная, и я решила за ней проследить.
– Ты решила за ней проследить… – Элена ждала продолжения.
– Ну да, знаю, что это плохо, но… Однажды увидела, как она заходит в дорогущий ресторан. У меня в таком и на чашку кофе не хватило бы… Она просидела там два часа, потом вышла с этим стариком, и они отправились в отель на улице Артуро Сории, называется «Пети-Палас». Три часа там проторчали. Вышла одна, без старика…
– Как он выглядел?
– Нарядный такой, в дорогом костюме. Лысый, с мешками под глазами, как крот… На вид лет шестьдесят пять, может, и больше. Небось уже на пенсии.
– Если покажем тебе фотографию, сможешь его узнать? Нам нужно, чтобы ты поехала с нами.
– А если меня за это уволят, возьмете в полицию работать?
По пути в ОКА Луна тихо плакала на заднем сиденье «Лады»: злость в конце концов сменилась печалью.
– А что с псом Моники?
– Пса в доме не было, – ответил Ордуньо.
– Вот черт, потерялся, что ли? Это я ей на день рождения подарила – карликовый йорк, такой хорошенький. Его бросили на заправке. Когда мы расстались, я просила Монику отдать его мне, он был ей ни к чему, но она меня послала. Если найдете собаку, отдайте мне. Его зовут Кроха.
Элена не вслушивалась в их разговор. Она вела машину и размышляла, кто мог быть любовником Моники. Ригоберто она сразу отмела – по возрасту. Подумала о Кристо, но он не подходил под описание: шестьдесят пять плюс, лысый, с мешками под глазами.
В офисе на Баркильо Луне показали фотографии других мужчин, замешанных в деле суррогатных матерей: Лусио, Бласа Герини, гинеколога дона Рамона, убитых отцов, – но девушка только качала головой. Оставив Луну с Ордуньо, Элена ушла в переговорную. Идеи у нее иссякли, предчувствие поражения, как яд, струилось по венам. Элена видела Сарате, сидящего за своим компьютером. На секунду у нее вспыхнула надежда: вдруг Анхель найдет ключ к разгадке этого дела! – но тут же погасла. Сарате устранился от расследования, казалось, ему безразлично, что будет с Виолетой. Похоже, он вообще не хотел ее ловить. Элена и сама сомневалась, что хочет довести расследование до конца: почему бы не завершить свою карьеру в ОКА первым нераскрытым делом? Провал по всем фронтам, и в личной жизни, и в профессиональной.
