– Он вышел из суда, сказал, что заедет в спортзал и вернется в половине десятого. С тех пор – ничего, я звонила много раз. С ним точно что-то случилось. Игнасио очень пунктуален, он всегда предупреждает, если задерживается.
На полке в столовой Элена заметила фотографию – Бельтран, Мария, а рядом две молодые пары. Возможно, кто-то из этих молодых людей – дети судьи.
– В какой спортзал он ходит?
– Около площади Испании, на улице Сан-Леонардо.
– Вы можете назвать модель и номер его автомобиля?
Элена попросила Ордуньо проверить, стоит ли машина на парковке спортзала, а заодно поискать на камерах парковки Виолету. Супруга Бельтрана сидела на диване, нервно теребя жемчужное ожерелье.
– Я сто раз просила его быть осторожнее, а он не слушал. Отказывался от охраны. На его-то должности, при такой работе! Вы знаете, что ему угрожали по телефону? Вам сообщили?
– Когда?
– В прошлом году, а он все равно ни в какую… Говорил, если за ним будет везде ходить охранник, он лишится свободы.
Элена понимала, что для Бельтрана свобода означала возможность встречаться с Моникой, а до нее – с другими женщинами. Со стены прихожей на нее смотрел Хосемария Эскрива; над головой основателя «Опус Деи» сиял нимб. Элена осмотрела особняк снаружи. На фасаде и воротах были установлены камеры.
– Ордуньо, попроси у нее записи с этих камер. Если повезет, на них будет Виолета.
Ордуньо вернулся в дом. Увидев в окне свое отражение, Элена вздрогнула. Она постарела и казалась усталой и сломленной. Она вдруг вспомнила слова Бельтрана: «Я не считаю, что они плохо работают; они просто пока не поняли, что вершить правосудие – не их прерогатива». Может, они в ОКА тоже преступили черту? Она ведь сама мечтала о том, чтобы Виолета опередила их и успела отомстить судье. Стоит однажды выйти за грань – и каждый следующий шаг дается все легче. Ты сам не замечаешь, как это происходит, но начинаешь верить, что не обязан следовать законам. Именно это случилось с Бельтраном – он убедил себя, что может решать, кому жить, а кому умирать. Вообразил себя божеством, не допускающим ошибок. Неужели и она становится такой?
– Записей с камер у нее нет. – Ордуньо отвел Элену в дальний угол сада, подальше от коллег, и продолжил: – Она говорит, что здесь уже был какой-то полицейский. Он пришел примерно за полчаса до нас. Вот почему она так нервничала. Тот полицейский сказал, что ему нужно просмотреть записи с камер, чтобы удостовериться, что бандиты, которые преследуют Бельтрана, не появлялись около их дома.
– Вот говнюк.
Элена не нашла в себе сил произнести имя Анхеля. Как она могла поверить, что он отойдет в сторону и позволит ей довести дело до конца? Элена не сомневалась, что Виолета была ему абсолютно безразлична. Сарате хотел одного: получить от Бельтрана информацию о своем отце. Он действовал не как полицейский, а как сын.
Немногочисленные агенты ОКА, все еще остававшиеся в этот час в офисе на Баркильо, видели, как Элена и Ордуньо ворвались в кабинет Марьяхо. Инспектор Бланко редко выходила из себя; они могли пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда она кричала, и потому замерли, опасаясь, что гнев начальницы обрушится на них.
Мануэла, разбиравшая архив Буэндиа, перед уходом заглянула в ОКА забрать свои вещи и сразу почувствовала висящее в воздухе напряжение. Вдруг из кабинета Марьяхо донесся крик: «Ты о чем думала?!» Через стеклянную дверь Мануэла увидела, как Элена мечется по комнате, размахивая руками.
– Что там происходит? – спросила она у агента, своего ровесника.
– Не знаю, но выглядит все это так себе.
Сказав это, агент, которого взяли в ОКА после кафедры арабской филологии, торопливо ушел на кухню. Дождавшись, пока крики прекратятся, Мануэла постучала в дверь кабинета. Марьяхо сидела с потерянным видом, всматриваясь в видео с уличных камер на мониторе. На видео плотный поток машин мчался по шоссе за пределами Мадрида. Ордуньо сидел рядом с Марьяхо, в знак поддержки положив ей руку на плечо. Элена обернулась к Мануэле, как к ребенку, некстати вошедшему в комнату в разгар родительской ссоры.
– Что тебе нужно, Мануэла?
– Я хочу помочь; вижу, что-то произошло…
– Да просто Марьяхо как будто первый день в полиции, а так все нормально.
В голосе Элены звучала горечь; она явно сдерживалась, чтобы снова не сорваться на крик.
– Хватит уже, – отозвалась хакерша. – Откуда я, по-твоему, должна была знать, что Сарате отстранили? Я думала, он с тобой.
– Закрой дверь, – приказала Элена Мануэле и снова повернулась к Марьяхо: – Тебе не пришло в голову связаться со мной, когда Анхель поручил тебе проверить записи с камер?
– Элена, перестань. – Ордуньо попытался смягчить конфликт. – Сейчас наша цель – не Сарате, а Виолета, которая похитила Бельтрана.
– Думаешь, мы найдем ее раньше, чем она его убьет?
– Это шоссе А-1, верно? Оно ведет в Бургос. Я одно время жила в Сан-Себастьян-де-лос-Рейес и знаю эту трассу как свои пять пальцев, – сказала Мануэла, надеясь, что ее введут в курс дела.
