Элена набрала в поисковике «Ийями Ошоронга». Больше двенадцати тысяч результатов. Богиня из культа ориша, распространенного на Кубе, в Мексике и Бразилии – в каждой стране со своими особенностями. Быть может, Виолета сталкивалась с этой религией на родине и, как атеисты вдруг становятся католиками из-за смертельной болезни, с которой не может справиться медицина, обратилась в эту веру в тот день, когда погибли матери на ферме Лас-Суэртес-Вьехас.
«Повторяла, что не хочет новой жизни, а хочет только одного: справедливости, восстановить порядок вещей…»
Виолета была одержима идеей восстановить порядок вещей; ей казалось, что после убийства матерей жизнь свернула с верной дороги.
«Судьба требует, чтобы все вернулось на круги своя».
Усеро. Ферма Лас-Суэртес-Вьехас в Кубильосе. Там все началось, и, по логике Виолеты, там круг должен замкнуться. Вот почему она не убила Бельтрана около спортзала, вот почему поехала по трассе А-1. Эта дорога ведет в Сорию! По навигатору, путь от площади Испании до Кубильоса займет чуть больше двух часов… Если Виолета выехала из Мадрида около девяти, сейчас она, должно быть, уже подъезжает к ферме.
Виолета с трудом вытащила судью из машины: подхватила его под мышки, но тело выскользнуло у нее из рук, и Бельтран ударился головой о подъездную дорожку. Виолета с облегчением убедилась, что судья жив. Она не хотела убивать его раньше времени. Зенон этого не заслужил. Все должно было пройти по плану.
Она не стала выключать двигатель, и фары освещали фасад дома в Лас-Суэртес-Вьехас. Она вернулась на ферму впервые со дня кровавой расправы. Дом казался ей огромным отполированным черепом, от него веяло чистой, стерильной смертью. Виолета разглядела в небе стаю причудливых птиц, наверняка присланных Ийями Ошоронгой. Она принесет в жертву богине последнего отца. Ей не удалось довести дело до конца: она должна была вернуть отцам всех детей, но двое остались у Дориты в подвале, и их забрала полиция. И все же Виолета надеялась на милость богини, верила, что сделанного ею будет достаточно. Все вернется на круги своя, жизнь вновь пойдет верной дорогой.
Она втащила Бельтрана в дом. Внутри Виолету встретила пустота – ни мебели, ни следа женщин, которые там жили. Это место больше не хранило память о матерях, о ее разговорах с Сереной и Росаурой. Судья оказался очень тяжелым, и, дойдя до лестницы, ведущей в родзал, Виолета сдалась: подтолкнула тело, и оно полетело вниз, как тряпичная кукла, оставив на одной ступеньке кровавое пятно. Взяв сумку-холодильник, Виолета спустилась в подвал. Там не оказалось ни кроватей, ни мониторов, колыбельки для новорожденных тоже исчезли. Она щелкнула выключателем и обнаружила, что электричества тоже нет, но это ее не смутило: хватит и фонарика на телефоне. Она соединила руки судьи за головой и скрепила их пластиковой стяжкой, затем так же скрепила его щиколотки. В этой позе он напоминал святого Себастьяна из церкви в ее деревне. Старого лысого святого Себастьяна с лишним весом, несмотря на тренировки в спортзале. Виолета расстегнула его рубашку и осветила фонариком грудь и живот.
– Что происходит? Где я? – сонно пробормотал Бельтран, приоткрыв глаза, и попытался избавиться от стяжек. С пола он видел только темный силуэт Виолеты.
– Можешь кричать сколько угодно. Деревня заброшена, на много километров вокруг ни души. Мы тоже однажды попробовали кричать и поняли, что за нами никто не придет.
Чтобы показать, что она не боится шума, Виолета вдруг завыла.
– Видишь? Нас никто не слышит. Кричи, если хочешь. Хоть душу облегчишь.
– Развяжи меня! Ты кто такая?
– Не узнаешь? Я мать твоего ребенка. Хочешь, я вас познакомлю?
Виолета открыла холодильник и достала оттуда сверток. Бельтрану казалось, что все это – галлюцинации, вызванные плохим самочувствием. Очевидно, эта женщина подсыпала ему какие-то наркотики. Не могло же это происходить на самом деле! Стоя рядом с ним на коленях, она качала на руках мертвого младенца.
– Смотри, Зенон, это твой папа… Как считаешь, он похож на тебя?
– Ты с ума сошла. Выпусти меня!
– Тсс, а то разбудишь, – поморщилась Виолета.
И положила Зенона Бельтрану на грудь. Последние силы вдруг покинули судью. Виолета встала и улыбнулась блаженной улыбкой. Только она видела черные крылья Ийями Ошоронги, только она слышала шепот ориша. Богиня похвалила Виолету за то, что она сделала, и позволила покончить с этим безумием, чтобы все наконец вернулось на круги своя.
Рейес шла по лесу. Шорох ветвей и шелест листьев казались ей сигналом тревоги. Сосны окутывал туман, издалека доносилось уханье совы. В день, когда они с Фабианом закопали труп Дели, она запомнила место, чтобы вернуться за телом, когда все закончится. И все же она с трудом нашла свой ориентир: две кривых сосны, тянущиеся друг к другу, как влюбленная пара.
