Рейес закрыла глаза. Она не станет умолять о пощаде, в этом нет смысла. Она ждала выстрела и надеялась, что боль не будет слишком сильной, что все произойдет быстро. Думала о том, какой короткой оказалась ее жизнь. О том, как много дел ей не удалось довести до конца, о своей нежеланной беременности, о расследовании, которое наверняка затронет Рентеро.
Раздался выстрел, а за ним – шум крыльев испуганной птицы.
Рейес ничего не почувствовала – ни боли, ни толчка, ни жара от пули. По-прежнему стоя на ногах, она открыла глаза – и не поверила им: Фабиан застрелил Кристо. Тот лежал на земле.
– Что ты сделал?
– Доказал свою любовь. Я говорил всерьез, давай уедем вместе. В Марокко или куда захочешь.
Не успела она ответить, как раздался крик:
– Опусти оружие!
К ним приближался Ордуньо. Он целился в Фабиана. Тот отреагировал молниеносно: схватил Рейес и заслонился ею, приставив пистолет к ее виску.
– Я убью ее.
Ордуньо заколебался. Его положение было неудобным, и он боялся промахнуться.
– Ордуньо, он правда меня убьет.
– Я просто хочу уйти. Если ты дашь мне уйти, я ничего ей не сделаю.
– Пожалуйста, Родриго, послушай его.
– Он убийца. Журналиста убил он; может, он причастен и к смерти Дели…
– В Отделе никто ничего не решает, приказы приходят и выполняются, а кто именно их выполняет – неважно. Я правда мог бы убить и журналиста, и Дели… Как и любой другой сотрудник Отдела. Без меня ничего не изменится.
– Отпусти ее.
– Опусти оружие, и отпущу. Я не стану стрелять, я просто хочу уйти. С завтрашнего дня можете начинать меня искать.
– Послушай его, Ордуньо. Я его знаю, он сдержит слово, – прошептала Рейес, уверенная, что только так можно сохранить жизнь обоим.
– Нет. Откуда мне знать, что, как только я опущу ствол, он не выстрелит?
– Придется тебе мне поверить.
Пистолет задрожал в руках Ордуньо. Он чувствовал ярость и острое желание размозжить голову парню, который держал перед собой Рейес, как щит.
– Опусти оружие, или я убью ее, – повторил Фабиан.
– Хочешь все уладить? Тогда ты тоже доверься мне, Фабиан. Ордуньо не будет стрелять, он даст тебе уйти. А теперь убери пистолет. Никто не станет тебя задерживать, – произнесла Рейес.
Фабиан пристально посмотрел на Ордуньо, словно пытаясь прочесть его мысли, а потом, не отпуская Рейес, начал отступать.
– Я буду скучать по тебе, Рейес.
В следующую секунду он убрал пистолет и бросился бежать.
Ордуньо продолжал целиться. Было темно, но он мог определить, куда бежит Фабиан, по шороху веток. Он знал, что не промахнулся бы, но Рейес вдруг бросилась к нему, умоляя не стрелять. Ордуньо растерялся и опустил оружие. Когда Фабиан скрылся, Рейес зарыдала. Ордуньо сжал ее в объятиях.
На подъезде к Лас-Суэртес-Вьехас он выключил фары; припарковался подальше от фермы, чтобы проникнуть на нее незамеченным. Узнав, что Марьяхо обнаружила автомобиль Виолеты на трассе А-1, Сарате сразу бросился в погоню. Чем дольше он ехал, тем меньше верил в успех: она могла свернуть в любом месте. Но когда до тоннеля Сомосьерра оставалось совсем немного, он увидел ее «ибицу»: Виолета ехала небыстро. Именно тогда Анхель понял, какова ее цель. Она стремилась в Усеро, к началу пути. У него мелькнула мысль сообщить об этом Элене, но он быстро отмел ее и выбросил телефон в окно, чтобы избежать слежки.
Всю дорогу Сарате вспоминал эпизоды из детства, связанные с отцом, его доброту и уважение, которое он внушал людям. После смерти отца мать впала в депрессию. С тех пор она улыбалась, только вспоминая прошлое: как на самой заре отношений они вместе ездили в Валенсию, как он перепил сангрии, как они купались в море. Счастье покинуло их дом после страшного утреннего телефонного звонка. «Убит случайным выстрелом во время преследования грабителей», – сказал Сантос матери. И это была ложь!
Он боялся опоздать, но при этом старательно держал дистанцию, боясь, что, заметив его, Виолета запаникует и убьет Бельтрана раньше, чем он до них доберется.
Она качала ребенка на руках. Бельтран лежал на полу в нелепой позе: на боку, руки и ноги связаны за спиной. Рубашка на нем была расстегнута, брюки спущены до колен. Он отчаянно пытался освободиться, пока Виолета одной рукой искала что-то в сумке-холодильнике.
– Не рассказывайте мне сказки, господин судья. Моника сказала…
– Моника была лгуньей и обманщицей. Посмотри на меня! Ты что, не видишь, сколько мне лет? Да я почти старик, зачем мне ребенок от суррогатной матери?
– Все мужчины лгут. Все. Моника тоже была мужчиной, так что я не удивлена… но, думаю, на этот раз она не солгала. Перед смертью человек не отваживается лгать… Ты отец моего сына.
– Она меня шантажировала… Я не хотел. Тебе не понять… Многие люди мечтали расправиться со мной: если не убить, то хотя бы разрушить мою карьеру. Это полицейские, я всю жизнь расследую их преступления, и они меня боятся. Они крышуют бордели и нелегальные казино; на них работают киллеры, благодаря ним процветал бизнес на этой ферме… Ты слышишь меня? Я пытался положить этому конец!
Виолета опустилась рядом с ним на колени, по-прежнему держа ребенка на руках.
