– Но зачем вам меня убивать? – Рейес пыталась скрыть отчаяние. – Чтобы на вас ополчился мой дядя? Чтобы разогнал бригаду? Может, проще отказаться от паранойи и поверить мне? Я с вами, черт, я одна из вас.
– В чем-то ты права, но знаешь… Я стреляный воробей и нутром чую: ты врешь. Так что мы как-нибудь разрулим трудности, связанные с твоей смертью. Нам не впервой. – Кристо с сухим щелчком взвел курок. – Ты явилась шпионить за нами?
Рейес почувствовала, как к глазам подступают слезы.
– Если сомневаешься во мне, стреляй.
– Сомневаюсь, – ответил Кристо.
И выстрелил.
Всю ночь они проспали обнявшись, и Элена почти поверила, что в их жизни наступила новая эпоха – эпоха преданности и искренности, без сомнений, травм и сложностей, которые то и дело разделяли их непреодолимыми барьерами.
Ее разбудил телефон. Она с трудом открыла глаза и, щурясь от голубоватого света экрана, ответила на звонок. Сарате, еще до конца не проснувшись, услышал хриплый голос Элены. Он приподнялся; Элена сидела на краю постели. Она молчала, но выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Элена встала и вышла из комнаты. Сарате посмотрел на ее обнаженный силуэт, четкий, как в театре теней, и последовал за ней. В гостиной Элены не было; он заглянул на кухню. Элена уже закончила разговор и теперь боролась с кофемашиной, пытаясь вставить в нее капсулу.
– Да что с тобой опять такое, чертова машина?!
Сарате бросил взгляд на часы на духовке: десять минут шестого. Он жестом предложил Элене помощь. Она отступила и облокотилась о столешницу, потирая виски.
– Что случилось? – спросил он, осматривая кофеварку, в которой просто скопилось слишком много использованных капсул.
– Рейес. В нее стреляли.
– Что? – Сарате замер и посмотрел на Элену. – Как она?
– Похоже, ничего страшного, но пока до конца не ясно. Ее отвезли в Больницу 12 октября.
– Ты с ней разговаривала?
– Нет, мне позвонил Рентеро. Он сам только что туда приехал.
– Поехали!
– Нет, Анхель, нельзя. Мы не знаем, что произошло. Если мы там появимся, вся работа Рейес пойдет насмарку. Рентеро перезвонит, как только поговорит с ней. Я уверена, с Рейес все будет в порядке.
Элена видела, что ей не удалось успокоить Сарате.
– Позвоню Ордуньо, – сказал он и вышел. Только теперь Элена сообразила, что стоит посреди кухни голая.
Рентеро вошел в палату. Под глазами Рейес, еще мутными от пережитого страха, залегли глубокие тени; справа в районе талии ей наложили повязку. Медсестра взяла у нее кровь на анализ и измерила температуру. Рядом, прислонившись к стене, стоял Фабиан. Рентеро метнул на него быстрый взгляд и присел к племяннице на постель.
– Как же я испугался, Рейес. Ты как?
– Нормально… Ничего страшного. Пуля прошла по касательной. Мне уже сделали миллион анализов. Проверяют, не задеты ли внутренние органы.
Рентеро обеспокоенно покосился на повязку. Еще несколько сантиметров – и Рейес прострелили бы печень. Он обнял племянницу и шепнул ей на ухо:
– Что случилось?
Рейес вздохнула и взглянула на Фабиана. Тот, казалось, думал о своем.
– Перестрелка с нариками.
– Ты что, пошла на облаву без бронежилета?
Фабиан откашлялся, прежде чем вступить в разговор:
– Нам стукнули, мы поехали на место – посмотреть, что происходит. Вальдеморо, заброшенный завод, мы не знали, чего ждать.
– Насколько я знаю, Вальдеморо не входит в зону ответственности полиции Вильяверде.
– Это правда, но дело в том, что мы уже несколько лет гоняемся за местным наркобароном, колумбийцем по имени Уилсон Кабельо. Можете посмотреть его досье. Не хотелось снова его упустить.
– Вам удалось его взять?
– Нет, к сожалению, нет. Все пошло наперекосяк, завязалась перестрелка. Очень жаль, что так получилось. Рейес еще легко отделалась.
– Я сама виновата, – добавила Рейес тонким голосом. – Была невнимательна.
– Я выпишу ордер на арест этого колумбийца. Он у меня так просто не отделается. – Рентеро встал и уставился на Фабиана. Ему хотелось разбить рожу этому голубоглазому громиле, который явно был пешкой в чьей-то игре.
– Это нам очень поможет, комиссар. Прошу прощения, я должен отчитаться перед коллегами о состоянии Рейес; они очень волнуются.
Когда Фабиан вышел, Рентеро схватил племянницу за руки и заглянул ей в глаза.
– Говори правду. Все было так, как рассказал этот тип?
– Да, честное слово. Облава, перестрелка. Я вела себя неосторожно. Хорошо, что Фабиан вовремя меня вытащил, а то было бы еще хуже.
– Ты вернешься в ОКА.
– Нет, – отрезала Рейес. – Я работаю в полиции. Такое могло случиться где угодно, не только в Вильяверде. Хватит разговаривать со мной, как с ребенком.
Марьяхо положила трубку и пересказала Элене все, что узнала о состоянии здоровья Рейес.
– Пуля ее только поцарапала, ничего страшного. Останется довольно уродливый шрам, вот и все. Ее сегодня выпишут.
– Спасибо, Марьяхо. Съезжу к ней, надо узнать, что там случилось.
– Ее раскрыли, вот что случилось. Ты что, сама не понимаешь? Пора ее оттуда вытаскивать. – Ордуньо с утра был на нервах и без конца шагал туда-сюда по переговорной.
Внезапно раздался звонкий голос Мануэлы:
