Молчание матерей полностью

– Если эти типы из Отдела такие опасные, разве не рискованно резко выдергивать ее из бригады? Они сразу поймут, что она за ними шпионила, и тогда… ну, не знаю… найдут ее, даже если она уйдет из Вильяверде.

– Мы ее защитим.

В голосе Ордуньо не было уверенности. Все понимали, что Мануэла права: разве работа в ОКА делает тебя неуязвимым? Разве Ческа не погибла?

– Нужно найти другой способ продвинуться в деле Эскартина, – сказал Сарате. Элену удивило, что, в отличие от Ордуньо, он не обвинял ее в случившемся с Рейес. – Мануэла права. Рейес выдергивать нельзя, но и мы не можем сидеть сложа руки.

– Где Буэндиа? – обратилась к Мануэле Марьяхо. – Или ты теперь за него?

– Доктор Буэндиа сейчас не в Мадриде… Хотите, я ему позвоню?

– Я сама ему позвоню. Интересно, что за неотложные дела заставили его уехать в такой момент. – Элена достала телефон и вышла из переговорной, набирая номер Буэндиа.

Ранним утром в офисе на Баркильо почти никого не было. Только одинокий дежурный заканчивал обход. Буэндиа ответил спустя несколько гудков.

В переговорной Сарате, Марьяхо и Мануэла сидели молча. Ордуньо время от времени недовольно восклицал: «Мы не можем это так оставить!», «Мы бросили ее, как Эскартина бросили его товарищи»… Никто с ним не спорил. Все понимали его чувства и позволяли ему отвести душу.

Элена вернулась в переговорную.

– Сарате, Ордуньо! В Куатро-Вьентос нас ждет самолет. На выход. Прямо сейчас.

– Что случилось?

Вопрос Сарате повис в воздухе. Элена вышла, даже не дослушав его.

Самолет сел в Ла-Корунье, где Буэндиа уже ждал их в машине местной полиции. Они поехали на корабельную верфь. Рядом с судном, стоящим в сухом доке, находилась строительная бытовка, по периметру окруженная полицейской лентой. По пути из аэропорта Буэндиа ввел коллег в курс дела, но, пока они не увидели в бытовке труп, им было трудно поверить в случившееся.

Сначала все подумали, что обнаружена девушка Эскартина. Но труп принадлежал мужчине старше шестидесяти. Его живот пересекал неровный вертикальный шов, а между стежками выглядывала ладонь – крошечная покрытая кровью ручка младенца, который будто пытался вырваться на свободу, раздвинув кожу.

Ей было слишком страшно, чтобы смотреть по сторонам. Она вышла из самолета по рукаву. Паспортный контроль, зал выдачи багажа – его она пересекла не останавливаясь, потому что багажа у нее не было. Она не ела уже шестнадцать часов; на пересадке в Мехико сидела на скамейке около кафе, но так и не зашла внутрь: от страха у нее будто узел в животе завязался. В голове роились вопросы: что за друг Нестора встретит ее в Мадриде? Как ее жизнь сделала такой крутой поворот в неизвестность?

– Виолета? Я Ригоберто, друг Нестора.

Мексиканский акцент Ригоберто пролился ей на душу целительным бальзамом, и она почувствовала себя как дома. Ригоберто – высокий красивый мужчина с блестящими от геля волосами, в бежевых брюках со стрелками, голубой рубашке и эффектных красных подтяжках. Пиджак небрежно свисал у него с плеча. Он задал ей несколько вежливых вопросов о полете – Виолета отвечала односложно – и заметил, что первый терминал выглядит старым, не то что четвертый, – она почти не слушала. Она шла за ним будто во сне, не в силах ни на чем сосредоточиться. Все вокруг казалось размытым и нереальным. На парковке он открыл перед ней дверь черного двухместного «порше».

– Хорошо, что ты без багажа. Машина у меня отличная, но в багажник почти ничего не влезает.