Усеро оказалось маленькой деревней с населением чуть больше сотни человек. Оно было расположено примерно в семидесяти километрах от Сории, столицы одноименной провинции, и принадлежало к судебному округу Эль-Бурго-де-Осма. Несмотря на небольшие размеры, в деревне кипела жизнь: по соседству раскинулся национальный парк «Каньон-дель-Рио-Лобос». Зáмок, упомянутый Аншо Бейро, стоял на возвышении, откуда открывался прекрасный вид на реку. Когда-то он принадлежал тамплиерам, как и монастырь Святого Варфоломея, от которого теперь осталась одна часовня.
– Рамиро Бейро встретился с рыжим толстяком здесь. Заплатил ему – видимо, за оплодотворение суррогатной матери. – Сарате рассуждал вслух, пока машина петляла по серпантину. – Но при чем здесь Гильермо Эскартин? Он сказал жене, что влюбился и что у него будет ребенок. О суррогатной матери речи не было.
– Невозможно ответить на все вопросы сразу, Анхель.
Они наконец вышли на след, и Элене не терпелось выяснить, куда он их приведет.
Название отеля, как и большинства заведений Усеро, отсылало к главной местной достопримечательности – каньону реки Лобос. Отель стоял у дороги, по которой они въехали в деревню; первый этаж занимал обычный бар – когда-то в таких можно было найти стенды с кассетами комиков Аревало и Эухенио. Лестница вела на второй этаж, где, по-видимому, находились номера для постояльцев.
Внутри не было никого, кроме мальчика, – он сидел на столе перед телевизором, по которому показывали мультфильмы.
– Привет. Мама сейчас выйдет. Она готовит завтрак, – сказал ребенок, не оборачиваясь, как будто почувствовал их присутствие.
– Хорошо, мы не спешим. Как тебе мультики?
– Мне нравится их слушать.
Только тогда они поняли: мальчик слепой.
– Доброе утро.
В дверях кухни показалась невысокая полная женщина лет шестидесяти с коротко подстриженными кудрявыми волосами. На ней был фартук с названием отеля. Женщина вытирала руки тряпкой.
На часах было всего семь утра, но она явно встала давно, раз успела приготовить завтрак и навести порядок в баре. Похоже, Марьяхо напрасно переживала, что разбудила ее. Пахло тостами и чистящим средством.
– Что вам приготовить?
– Мы не на завтрак. Мы из полиции. Вы Дорита, верно? Чуть больше часа назад вы разговаривали с нашей коллегой об этом мужчине и его сыне. – Элена положила на барную стойку телефон с фотографией Рамиро Бейро. – Они останавливались у вас девять месяцев назад, в феврале.
– Вроде бы да, хотя помню я только паренька, он был на коляске.
Элена свернула фотографию Бейро и открыла другую, Гильермо Эскартина.
– Посмотрите, пожалуйста, на этого мужчину. Вы когда-нибудь видели его в деревне?
Дорита внимательно рассматривала скриншот видео, которое Эскартин записал для жены незадолго до гибели. Наконец она решительно покачала головой:
– Лицо незнакомое. Тут много туристов, может, он и приезжал, но я не помню.
– А грузный рыжеволосый мужчина? Не встречали такого? – вмешался Сарате.
– Толстый и рыжий? Так это Лусио, но мы зовем его Паночо, – ответил мужчина лет семидесяти с обветренным лицом и не по годам задорной улыбкой. Он как раз принес в бар упаковку лимонада. Дорита представила вошедшего: Бениньо, ее муж. Мужчина попросил ее приготовить гостям кофе и, пока Дорита молола зерна, присел за стойку рядом с Эленой и Сарате.
Пара местных жителей, зашедших в бар позавтракать, удивленно уставились на Элену и Сарате.
– Паночо давно не видно, – сказал Бениньо.
– Как давно?
– Пару месяцев точно. Бог его знает, куда он запропастился.
– Зачем вы его ищете? – спросил один из посетителей, но у Элены зазвонил телефон, и его вопрос остался без ответа.
Звонил Буэндиа: анализ ДНК подтвердил их предположения. Плод, обнаруженный в теле Рамиро Бейро, оказался его ребенком. Элена тихо передала новость Сарате.
Мужчина, задавший вопрос, подошел ближе. Он не собирался подслушивать – напротив, хотел им что-то сообщить.
– Если ищете Паночо, езжайте на Лас-Суэртес-Вьехас, это ферма недалеко от Кубильоса.
Деревня Кубильос была заброшена еще в семидесятых. Даже в лучшие времена здесь насчитывалось всего два десятка домов, а число жителей не превышало восьмидесяти человек – они выращивали пшеницу, разводили скот и собирали грибы. Теперь от зданий остались лишь голые каменные стены без крыш; школа и площадь, где в День святого Луки танцевали хоту, исчезли без следа, а церковь Вознесения Богоматери заросла сорняками. Сохранилась только колокольня, но без колокола.
В нескольких километрах от Кубильоса они увидели выцветший деревянный указатель с надписью от руки: «Лас-Суэртес-Вьехас». Свернули на грунтовую дорогу и вскоре уперлись в забор, обвитый колючей проволокой.
Элена посигналила, и они подождали пару минут. Судя по всему, на ферме никого не было. Сарате открыл незапертые ворота и вернулся в машину. Они проехали еще метров шестьсот до двухэтажного дома, который скрывался за небольшим холмом. Дом выглядел непритязательно: он не производил впечатления заброшенного, но явно нуждался в ремонте. Как только они открыли дверцы машины, как в нос ударил тошнотворный запах гниения.
